Свободный язык – свободное слово!

В словаре Гете – 600 тысяч слов.
Ты не Гете – запомни тысячу!
* * *
Свободно говорить – в свободной стране.
* * *
Слово - не воробей, схватывай налету!
* * *
Владеешь языком – владеешь собой.
* * *
Язык без срока годности.
Запасайся словами.
* * *
Язык твой - друг твой.
Имей сто друзей!
* * *
Язык - душа страны.
Загляни в нее.
* * *
Читай Шиллера, как Пушкина.
В подлиннике.
* * *
Хочешь жить в Германии, старайся знать язык!
* * *
Живешь в стране – говори на ее языке.

• Две рецензии к роману Вячеслава Куприянова «Башмак Эмпедокла»

1. «Последний поэт электронной деревни»

Этот роман, как написано в аннотации, «уже выдержал два издания в переводе на немецкий и недавно вышел на хорватском». В настоящем издании впервые в России публикуется полная версия романа, а также сборник притч «Узоры на бамбуковой циновке». Впрочем, фрагментами, в газетах, в том числе и в «НГ», печатался он и в России.

Поэт Померещенский пишет стихи, комиксы и фантастические романы, сочиняет гороскопы, играет в кино и участвует в политической жизни, не исключая «тайную разведывательную деятельность», он задуман автором как образ, явно претендующий на роль героя нашего времени с безусловными чертами антигероя. Не будем гадать о прототипах, кто-то их помнит, кто-то уже забыл, кто-то и сейчас пройдет мимо. Здесь немало разных сочинений внутри одной книги, но они не обязательно похожи на чьи-то нам известные, хотя некоторые своим пародийным подтекстом отсылают то к социалистическому реализму, то к мировой классике, то к постмодернизму, поистине – «история литературы», но пером сатирика и юмориста, пусть и «не злого». Не обидимся же мы на пародирование известной строки из Есенина, здесь прозвучавшей в таком виде: «Я последний поэт электронной деревни». Наш герой сочетает в себе детскую наивность и недюжинную эрудицию, ясно, что он читал не только древнегреческих мыслителей, но и современных социологов. Шаг «Башмака Эмпедокла» достаточно широк не только по нашей планете, но и по новейшей истории: вот наш герой на писательском собрании темпераментно излагает свои впечатления от впервые увиденного за границей стриптиза и задевает при этом руками кого-то в президиуме, «не то Горького, не то Михалкова».

Но напомним о великом философе античности Эмпедокле, согласно легенде, он бросился в жерло вулкана Этна, чтобы незаметно исчезнуть с земли и чтобы его современники решили, будто он взят небесами и уверовали в его божественность. Но вулкан выбросил на поверхность один из его башмаков, что проливало свет на то, как он на самом деле ушел из жизни. Это некий символ раздвоения на высокое (поэт-небожитель) и низкое, земное (башмак «великого» человека). «Башмак» то и дело возникает в разные моменты жизни философствующего поэта Померещенского; то он его сам находит у подножия Этны во время одного из своих многочисленных путешествий, то обнаруживает «второй башмак» в Японии на горе Фудзи, то у него самого крадут в дорогих отелях его собственные башмаки, чтобы «собаки могли идти по его следам», то он покупает себе «несгораемые» башмаки фирмы «Саламандра», ибо «горит земля под ногами». А собратья по искусству (он и художник) предлагают на новых купюрах изобразить именно лик Померещенского, так как его «лица не общее выражение» трудно будет подделать, но сходятся в результате на денежных знаках достоинством в «один башмак, два башмака», что будет подчеркивать успешный бег от инфляции. И как-то кстати или некстати эпиграфом к роману взяты строки Андрея Вознесенского: «Я тоже чей-то башмак,/ Я ощущаю Нечто, надевшее меня…»

Другой эпиграф (как и последующие к другим главам) взят из Эмпедокла: «Узкие средства у нас к познанью по членам разлиты… и многое мысль притупляет…» Игра противопоставлениями и раздвоениями происходит на протяжении всего сочинения.
«В тексте на окололитературную тему, в «несерьезной», иронической форме, прихотливо играя символами культуры и реальности, Куприянов сумел схватить и очертить нечто достаточно серьезное – способ антикультурного существования в рамках культуры», – определяет поэт и критик Валерий Липневич в подробном послесловии к роману.

Поиск встречи с «великим человеком» наталкивается на непрерывное переодевание героя как в буквальном смысле, так и в смене его личин. Он оказывается в одно и то же время в разных местах, и не только на телевидении, где он одновременно дает интервью по разным программам. Недаром еще в самом начале повествования поэт Митрий Комиссарович Подстаканников утверждает о Померещенском, что «нет такого человека в природе», потом оговаривается, что если и есть, то их по крайней мере двое. И еще мы узнаем, что за нашего литературного героя писал сочинения некий его двойник-разведчик, который для конспирации «маскировался» под поэта и сочинять ему приходилось по долгу службы!

Рассказчик-автор противопоставляет себя выдуманному им персонажу, но где-то сам сливается с ним. Он мечтает написать книгу о Померещенском в известной серии «Жизнь замечательных людей», но ему объясняют, что сейчас в ходу «Жизнь животных» и что «замечательные люди» сейчас вряд ли актуальны. «Зачем тогда люди вообще?» – заключает книгу автор.

Приложением к роману является статья Вячеслава Куприянова «Поэзия в свете информационного взрыва», вызвавшая скандал, будучи напечатанной в журнале «Вопросы литературы» в 1975 году. Она объясняет интерес автора к проблемам массовой культуры и массовой психологии, к кухне кумиротворения. Видимо, уже тогда автор задумался о возможности постановки подобной проблемы в художественной форме.

Вторым приложением стали прозаические миниатюры-притчи, которые по своей стилистике могли бы войти в текст романа, в нем они упоминаются в главе, когда «поэт на последнем издыхании нараспев читал Евразийские истории, то есть «Узоры на бамбуковой циновке», написанные одним из его любимых врагов в литературе…».

Если воспользоваться искусством Вячеслава Куприянова к парафразам и каламбурам, то можно позволить себе сказать о «Башмаке Эмпедокла», что если бы не было этой замечательной книги, то зачем тогда книги вообще?

Александр Урбан
Независимая газета, 21 марта 2013 г.

 

 

 

 

2. Игра в классика

Вячеслав Куприянов – фигура в русской словесности знаковая. Один из зачинателей верлибра в нашей поэзии, лауреат множества престижных премий, поэт, активно переводящий и переводимый.

Впервые изданный в России отдельной книгой, «Башмак Эмпедокла» уже знаком читателям по фрагментам в литературных журналах и газетах и даже ступил на заграничную почву – роман переведён на немецкий и хорватский языки.

«Башмак Эмпедокла» трудно привязать к одному конкретному жанру. Безусловно, это не беллетристика, не чтиво для метро, а самая настоящая «проза поэта». Чтобы проникнуться Куприяновым-прозаиком, надо иметь определённый культурный багаж, и чем объёмнее, тем лучше. Читатель «неподготовленный» воспримет текст как курьёзную историю, набор литературных анекдотов. Сатира? Пожалуй. Но не едкая, не желчная, а скорее, ироничная. Автор посмеивается над нравами литературной тусовки, над шумной вознёй суетных и мелочных персонажей, гордо именующих себя «творческой интеллигенцией». И, конечно, рассуждает о природе творчества.

Главный герой (скорее, антипод автора) – писатель Померещенский. Корифей. Мэтр. Литературный генерал. Ни много ни мало «академик сетевой и сотовой литературы» и «крупнейшая культурно-историческая величина всех времён и народов». Ему подвластны все жанры, он неустанно экспериментирует, но неизвестно, где его ведёт вдохновение, а где художником овладевает демон конъюнктуры. То он пишет верлибры, то устремляется к звёздам в своих фантастических повестях или скитается по тропикам в приключенческих. Читает свежие стихи за Южным и Северным полярными кругами, составляет поэтические хрестоматии, где нещадно расправляется с врагами и превозносит любимцев, участвует в корректировке государственного гимна, готовит собственное многотомное собрание сочинений, на подходе прижизненная биография в серии «ЖЗЛ». Мало того, он ещё и лицедействует, охотно принимая предложения известных кинорежиссёров сняться в их фильмах.

Померещенский – это мастер мимикрии, морок, галлюцинация. Он появляется тут и там, меняет маски, как Фантомас или Джеймс Бонд, его рассказам позавидовал бы сам барон Мюнхгаузен. Чего стоит история с Хемингуэем, застрелившимся из двустволки, якобы подаренной ему нашим героем, или случай с молодым Лимоновым, который шил Померещенскому брюки и советовался по части творчества. Он знаменит и своими эскападами старается приумножить славу, а значит, и тиражи. Он демиург в книгах, но фантазия Померещенского ещё и трансформирует реальность вокруг себя – писатель окутан слухами. Он избыточен и вместе с тем неуловим. Как и положено классикам, он дружит с сильными мира сего, но не гнушается и хождениями в народ, он и конформист, и диссидент, и либерал, и почвенник. Представитель богемы и андеграунда. «Его перо всегда наготове, чтобы поддержать изверившихся в коммунизм или не доверяющих рынку, чтобы заклеймить врагов нации, клевещущих на наш строй, или осадить зарвавшихся друзей народа, которые воюют с демократами». Хамелеон, приспособленец. Но талантливый.

Конечно, Померещенский – собирательный образ, но прототипы легко угадываются. Любой перечень фамилий при желании можно продолжить. Неким ключом к роману служит статья Куприянова «Поэзия в свете информационного взрыва», в которой автор «пробует определить наиболее существенные слабости современного стихотворчества». Статья, к слову сказать, вышла аж в 1975 г. в журнале «Вопросы литературы», однако актуальности не теряет. Не должен творец гнаться за сиюминутным, художник пишет картины, а не плакаты и транспаранты с лозунгами – такова позиция Куприянова. Здесь он выступает последователем Аристотеля, в «Поэтике» которого сказано: «…Задача поэта говорить не о действительно случившемся, но о том, что могло бы случиться, следовательно, о возможном по вероятности или необходимости».

В книгу включён также сборник притч «Узоры на бамбуковой циновке» – миниатюры, стилизованные под китайскую прозу прошлого, где сквозь лёгкую ткань повествования сквозит наша подчас абсурдная действительность.


Владимир АРТАМОНОВ

© 2019 SphäreZ – Russischsprachige Zeitschrift in Deutschland

Impressum