Свободный язык – свободное слово!

В словаре Гете – 600 тысяч слов.
Ты не Гете – запомни тысячу!
* * *
Свободно говорить – в свободной стране.
* * *
Слово - не воробей, схватывай налету!
* * *
Владеешь языком – владеешь собой.
* * *
Язык без срока годности.
Запасайся словами.
* * *
Язык твой - друг твой.
Имей сто друзей!
* * *
Язык - душа страны.
Загляни в нее.
* * *
Читай Шиллера, как Пушкина.
В подлиннике.
* * *
Хочешь жить в Германии, старайся знать язык!
* * *
Живешь в стране – говори на ее языке.

• Ферзь женского рода

Исполнилось 15 лет с тех пор, как убили Галину Старовойтову. Сказать, что мы были знакомы, было бы, конечно, преувеличением. Так, пару раз разговаривали. Уважение мое к ней зашкаливает. Думаю, что с Галиной Васильевной Россия потеряла, возможно, самого крупного и честного политика. Я писала о ней один раз. И не столько даже о ней, сколько о женщине в политике.

В одной из телепередач оператор крупно взял руки Галины Старовойтовой. Что-то они мне напомнили… Такую же мощную, как бы античную, неженскую кисть. Вечную, как корень дуба, как камень. И вот снова эти руки – сложенные на груди, среди цветов. Вспомнила. В одном американском доме – большая фотография на стене. Рабочая и одновременно аристократическая рука в оплетке вен, словно в коре времени. Слегка отекшее запястье. Рука Ахматовой.

Художники Возрождения руку изучали особо. Рука – это характер, ремесло, душа и судьба человека. Его файл.
Руки Старовойтовой старше, чем она сама. Намного старше и выразительнее ее античного непроницаемого лица. Драматичные руки, таящие конспект судьбы.

Старость уже не найдет Галину Васильевну. Ее не коснется холод, бессилие и равнодушие. Как, наверное, не коснулись бы они ее, проживи она еще сорок лет. Об этом говорят ее руки, с которых следовало бы сделать слепок. Их бы следовало рисовать – слепки рук Анны Ахматовой, Веры Мухиной, Галины Старовойтовой. Руки, в которых заключен зрелый нестареющий дух.

Постоянство зрелости – в этом я вижу качественную уникальность силы Галины Старовойтовой. Для политика – свойство редкое. Для женщины – совершенно исключительное. Когда в истории встречается женщина-политик, обладающая таким даром, ее наделяют титулом Великая. Победить такую нельзя. Ее можно только убить.

* * *
Именно постоянство, стабильность зрелости ума и духа деморализует противника. И та единственная, которая в истории отечества носит титул «Великой» – носит его, на мой взгляд, незаслуженно. Хотя Екатерина Вторая Алексеевна по своим деловым качествам и состоянию коры головного мозга превосходила, наверное, всех известных казенных дам. Именно она завоевала все те земли, которые спустя два века ошалело размахивают зелеными, жовто-блакитными, черно-пурпурными и прочими знаменами. Она разметала набухшую кровью и огнем тучу Пугачева, на полтора века отсрочив голод, разруху и варварство. Она гоняла эпистолярные чаи с Дидеротом и Вольтером, на равных фехтуя с самыми прихотливыми умами Европы. Ну и так далее. Что не мешало императрицыным ночам – также вполне боевым, беспощадным и разнообразным.

Но чем дальше, тем вздорнее становилась Фике. Вступив в седьмой десяток, былая прогрессистка загнала за Можай безобидного для неграмотной страны диссидента Радищева и совершенно замучила ревностью и капризами светлейшего князя Потемкина, сведя-таки крутого вояку в могилу в цветущем возрасте.

Шестидесятилетняя просвещенная монархиня, позабыв о дружбе с энциклопедистами, словно толстозадая хабалка из роно, принялась бузить – только клочья летели.

И теперь смотрите, как интересно. Тем же самым – и в том же возрасте! – каких-нибудь неполных пару сотен лет спустя занималась в той же России опять же Екатерина Алексеевна.

Одна была урожденной немецкой принцессой, другая – русской ткачихой, а вели себя одинаково. Тыкали интеллигенции, жаловали титулы бомбардирам и ордена певицам и спасались от страхов и неврастении – одна заговорами, другая – водкой.

Значит, существуют как бы некие фундаментальные свойства, лежащие в основе человеческой природы, способные придать общее выражение лицам разных национальностей, сословий и эпох. Эти фундаментальные свойства суть пол и возраст.

Глупо даже для красного словца сравнивать Галину Старовойтову с Екатериной Фурцевой. Хотя бы просто потому, что советские функционеры вовсе не были политиками. Они были чиновниками. Чиновник же отличается от политика способом и методом мышления. Политик связывает свою судьбу с судьбой страны, а судьбу страны – с судьбой мира. Чиновник этой связи не ощущает. Поэтому в нашей стране политиками были, главным образом, люди совсем других специальностей: Сахаров или, скажем, Солженицын. Советский аппарат выдвинул, пожалуй, единственного политика: Михаила Горбачева. Постсоветский – по пальцам одной руки считанных лидеров. Самая яркая звезда этого небольшого созвездия – Галина Васильевна Старовойтова. Она не просто владела умением резонировать с волнами страны и мира. Это умение было главной несущей конструкцией ее личности. Дарование такой мощи обычно определяет ход и строй жизни. Поэтому нельзя говорить о «политической карьере» Старовойтовой. У нее не было выбора.

Вот почему трудно сравнивать Галину Васильевну не только с бедной Екатериной Алексеевной Фурцевой, но и вообще с кем бы то ни было из государственных деятелей. По крайней мере, в России, где к судьбе страны те, от кого она зависит, относятся традиционно безмятежно.

* * *
Женщины в русской политике (да и в политике вообще) – статья, конечно, особая. Тут, конечно, есть что исследовать психоанализу. По моей скромной версии есть два мотива, к которым сводится вся политическая деятельность женщин: страсть к порядку и сублимация (вообще лежащая в основе феминизма). Одна сумасшедшая феминистка в Америке, едва познакомившись со мной, для завязки разговора (в присутствии моего мужа) небрежно спросила: «Вы имели секс с негром?» То есть, конечно, она не сказала «негр». Она сказала «черный», потому что слово «негр» произносить там нельзя. Вот почему меня тошнит от политкорректности. Этот психоз, охвативший человечество, замешан на глубочайших комплексах общества. Любое его проявление ущербно. Эта самая «ПиСи» только декларирует равноправие. На самом деле она толкует о приоритетах.

Феминизм зародился как ответ на мужской шовинизм. Сейчас движение за права женщин приняло отчетливую антимужскую окраску. Можно понять сионистов, которые строили еврейское государство. Но, воля ваша, я не могу понять женщин, чьим идеалом является государство (или мир) амазонок.

Что же до женского движения в России, то тут фрейдизм цветет самым пышным цветом. Перовская, Засулич, Спиридонова, Крупская… Моя же версия феминизма опирается на исследования норвежского психолога Карен Хорни. Эта славная дама, ученица, а впоследствии оппонент Фрейда, вывела закономерность, согласно которой девочкам свойственно неосознанное желание быть мальчиками. В раннем детстве, совершив одно маленькое открытие, многие девочки ощущают свое отличие от соседа по горшку как собственную неполноценность. Ноги феминизма, по моему твердому убеждению, растут из физиологии. И пусть Маша Арбатова вызывает меня на дуэль.

Смешивать феминизм с укреплением социальной роли женщины – большая ошибка. Конечно, и среди наших «новых амазонок» есть деловые женщины – но их, как ни странно, меньшинство. Суть в том, что buziness-woman просто некогда играть в эту женскую «Зарницу». Деловая женщина, по определению, занимается делом. Феминизм – симуляция деятельности, часто – довольно удобная возможность на халяву поездить по международным семинарам и придать своей жизни некий якобы высокий смысл.

Так называемая «деловая женщина» – это самая обычная работающая женщина, какие тысячами населяют наши города, а порой и села. Если что и отличает ее от землячек – это особый уровень самосознания, связанный с повышенным чувством ответственности перед страной.

Перед страной, подчеркиваю, а не, допустим, перед семьей.

Поэтому я, например, не деловая женщина, а просто специалист. Я могла бы абсолютно счастливо жить в лесной избушке, желательно с водопроводом и электричеством, читать книжки, выдумывать различные истории и записывать их. Лишь бы моя дочка была весела и здорова, а муж спокоен. Я бы нипочем не вмешивалась в жизнь близлежащей деревни и с радостью выкинула бы телевизор. А газетами, которые привозил бы мне в раз в неделю мой любимый муж-совесть нации, сильно озабоченный судьбой России и мира, я бы растапливала печку. Почему я так не живу? – спросите вы. Почему сама работаю в газете и ищу порой какой-то правды и справедливости путем написания не выдуманных историй, а заметок о язвах окружающей среды? По одной простой причине. К моменту, когда сформировался мой идеал, я уже привыкла жить более или менее социально активно. А привычка, согласитесь, совсем не обязательно совпадает с выбором. Не случайно один умный еврей назвал свободу осознанной необходимостью.

* * *

Настоящая деловая женщина прежде всего свободна. Ее масштабная ответственность – результат осознанной необходимости.

От феминизма, терроризма, большевизма и вообще любых революционных порывов свободная Галина Васильевна Старовойтова далека, как от Луны. Не была она и диссидентом. Поскольку пафос диссидентства – отрицание, а Старовойтовой присуще сильнейшее созидательное начало. (Почему и была по первопутку приближена Ельциным, а потом отвергнута, не вписавшись в общую гоголевскую картину чиновничьих игр.)

Единственный русский политик и единственная женщина в русской политике, с кем можно было бы сопоставлять Галину Старовойтову – Екатерина Вторая. Несмотря на глубочайший конфликт в части отношения к империи. Но если выбирать между ними в номинации «Великая», я бы предпочла Галину Васильевну. Я предпочла бы ее недоступность фундаментальному предательству пола и возраста.

Галина Васильевна не была женщиной-политиком. Она была женщиной и была политиком. И умела разводить эти функции настолько тонко, насколько доступно великой женщине и великому политику. А возраст лишь добавлял ей шарма, как случается с уверенными, искушенными и умными женщинами. Совсем незадолго до трагедии она, образцовая бабушка, вышла замуж. Как Элизабет Тейлор. Если бы политик Старовойтова жила бы в другой стране, где настоящие политики живут долго, и дожила бы лет до девяноста, ее бы, наверное, сравнивали с Черчиллем.

* * *

В глазах обывателя образ деловой женщины – вариация «дамы в очках с ружьем в автомобиле». Чушь собачья. Все эти рекламные красотки с планшетами, в строгих костюмах, выскакивающие из лимузинов и специальной такой непреклонной походкой поспешающие к тамерлановым дверям своих офисов в окружении своры а-тю-тюженных секретарей и телохранителей – девочки по вызову. (Самая яркая звезда постперестроечного медиа-бизнеса, гений пиара Ксения Пономарева – буквально воплощение будничности.) С другой стороны, селекционированные в обкомах гаубицы, которые разметали по кирпичику советскую юстицию, образование, здравоохранение и культуру, – никакие, ясно, не «деловые женщины», а просто дуры в пиджаках.

По-настоящему деловая женщина гармонична настолько, что пол и возраст – оружие для нее, а не помеха.

Самая великая тетка, которую я знаю лично, живет в Коктебеле. Она работает на биостанции в предгорьях Кара-дага заместителем директора по науке. Ее зовут Ирина Анатольевна Граф, или Графиня, ей крепко за шестьдесят, она носит открытые сарафаны и звонкие серебряные цацки. Свой битый-перебитый «Запорожец» она отдала местным жуликам за установку телефона. Телефон не поставили. Ира построила себе небольшой дом, в котором занимает одну комнату, остальные сдает, чтобы было, чего кушать. Своими руками выстругала красивую лавку под окном кухни, чтобы на ней отдыхать. На лавке сидят дачники. Ира встает в пять утра. Кормит шестерых собак и трех кошек, убирает в парке при биостанции, потом обходит дозором маленький рынок (это ее общественная работа), потом идет на биостанцию, в обед приходит домой, готовит дачникам, потом – снова на службу, а вечером – чай с пирогами в отборной компании дачников: московская, питерская, киевская профессура, артисты, журналисты. На постой берет только тех, с кем есть о чем поговорить. Кроме того, она возглавляет крымское немецкое землячество. Сейчас Ира строит в Коктебеле музей и носится с идеей экологического театра.

Графиня приехала сюда двадцать лет назад. Работала в Москве, в академическом институте, возглавляла группу по изучению то ли мидий, то ли водорослей. Поднявшись на Кара-даг, она посмотрела в небо, окинула взглядом бухту, глубоко вздохнула и закрыла глаза. «Тоня, – сказала она сестре. – Я зря прожила сорок лет. С этим покончено. Я остаюсь».

Сняла комнатку. Сначала смогла устроиться только в Институт биологии южных морей в Севастополе. Каждый день десять часов тратила на дорогу – пять туда, пять обратно, ночевать в гостинице было дорого. Со временем зацепилась на биостанции, сколотила вот этот домик…

Живет одна. Был один капитан, оказался дураком, выгнала. Дочка осталась в Москве. Свое жизненное назначение Графиня видит в том, чтобы спасти Кара-даг, природное чудо планеты, загаженное пятью поколениями туристов. У меня есть фотография, где Ира стоит на склоне Кара-дага возле щита с надписью «Абсолютно заповедная зона. Вход категорически запрещен». То, что в бухту Кара-дага вернулись бакланы, в леса – змеи, тушканы, суслики, кабаны, лисы, в море – скумбрия, в луга – тюльпаны, – на ее совести. Поскольку экологическое равновесие – это результат ее свободного выбора. Счастье, оно же – мера ответственности деловой женщины, услышавшей однажды ночью, лежа на каменном плато, голос астрального ветра. В сущности, зов судьбы – как трубы.

* * *

Политика – это интрига. А интрига всегда балансирует на грани предательства. Масштаб политика можно измерить, наверное, тем, насколько твердо и чисто проходит он по этой грани.

Демонические женщины-киллеры – Шарлотта Корде, Фанни Каплан – хорошая фактура для романа. Такая же психопатка-НикитА стреляла и в Старовойтову. Исторически это никак не характеризует женщин. Исторически это характеризует, скорее, мужчин. Мужчин-заказчиков и мужчин-предателей. Потому что в истории, как правило, мужчины и использовали, и предавали женщин. Карл предал Жанну д’Арк; новгородские бояре предали посадницу Марфу; граф Орлов предал княжну Тараканову; народовольцы подставили Перовскую; эсеры предали Марию Спиридонову; Молотов и Калинин предали своих жен; Фадеев предал Ахматову; Ельцин предал Старовойтову.

Судьбы женщин в политике символичны. Эти судьбы выражают драматургию их времени и места. Убийство женщины-политика – кем бы и зачем оно не совершалось – это не убийство гражданина или выразителя партийной позиции. Это всегда убийство символа.

На канале Грибоедова расстреляли то, что мы понаслышке зовем достойной жизнью. Такое житье-бытье, когда совесть не противоречит деньгам, а любовь – делу.

Бизнес – это ведь, если быть точным, – совсем не деньги, а дело. Женщина, будучи существом эмоциональным, может быть счастлива только в одном случае. Когда занят не только ее ум, но и сердце. Когда же ум и сердце поглощены одним делом, а у этого дела есть общечеловеческий смысл – это и есть Деловая Женщина.

При особом сочетании личности и звезд на небе она выходит в великие.

Как сильная пешка в ферзи.»


Алла БОССАРТ

© 2019 SphäreZ – Russischsprachige Zeitschrift in Deutschland

Impressum