Свободный язык – свободное слово!

В словаре Гете – 600 тысяч слов.
Ты не Гете – запомни тысячу!
* * *
Свободно говорить – в свободной стране.
* * *
Слово - не воробей, схватывай налету!
* * *
Владеешь языком – владеешь собой.
* * *
Язык без срока годности.
Запасайся словами.
* * *
Язык твой - друг твой.
Имей сто друзей!
* * *
Язык - душа страны.
Загляни в нее.
* * *
Читай Шиллера, как Пушкина.
В подлиннике.
* * *
Хочешь жить в Германии, старайся знать язык!
* * *
Живешь в стране – говори на ее языке.

• Прикурить у Пазолини

Репортаж с кинофестиваля «Зеркало»

«Зеркалу» — 10 лет. Фестиваль продолжает исследовать пространство авторского кино, смерть которого вроде бы не подтвердилась.

Форум отметил десятилетие без унылой бронзовости и предсказуемости больших фестивалей. «Зеркало» утверждает себя как пространство нонконформизма, разрушает условные «стенки» между различными видами искусства. Рядом с игровым конкурсом — мощный документальный смотр «Отражения», анимационная секция «Посвящение Тарковскому», эксперт Антонио Джеуза привез отличную программу видеоарта от ММОМА, поэтические поединки ведет Вера Полозкова, Алла Демидова читает классику.

Здесь совершенно очевидно, что самое интересное сегодня рождается на стыке искусств. Игрового и документального, анимационного и игрового. Впервые фестиваль открывался двумя анимационными картинами. Из Канн прилетела музыкальная аллегория о свободе, прорастающей сквозь асфальт запретов, — «Слушая Бетховена» Гарри Бардина. Параллельно с Анесси состоялась премьера фильма Игоря Ковалева «До любви», ошарашив и озадачив современным языком, острым рисунком (художник Дмитрий Маланичев), джойсовской насыщенностью, трагическим гротеском. Прочел лекцию о Гоголе с показом материала «Шинели» Юрий Норштейн.
Как считает Андрей Плахов, программный директор, предсказания смерти авторского кино, громко звучавшие в конце прошлого века, не подтвердились: «Казалось, идеологии умерли, окончательно утвердился культ постмодернизма в роли главного стиля. Возникло ощущение «финала». Берлинская стена пала, казалось, история закончилась, глобальных конфликтов не предвиделось. Но уже начало века, и прежде всего 11 сентября, показало, что все только начинается, что ХХI век будет кровавым, бессмысленно жестоким и драматичным. Многие иллюзии развеялись. В том числе и иллюзия смерти Автора». Авторское кино продолжает жить в новых, нежели чем в эпоху Годара, формах.

В документальном показе — фильмы, победившие на крупнейших фестивалях. В них попытка осмысления, «прочувствования» сложного времени. Все они сопряжены с Русским миром в широком понимании слова — сняты на русском языке или сделаны российскими авторами.

К примеру, удивительное погружение в тайну взаимоотношений аутичного юноши и его сверхзаботливой мамаши в «Дон Жуане» Ежи Сладковского (Гран-при главного смотра неигрового кино в Амстердаме). Или «Саламанка», самый неожиданный фильм «Ардокфеста», российские авторы снимали в Мексике, в поселении меннонитов. Нездешнее воздушное, черно-белое кино, «безмолвным светом» напоминающее стилистику Рейгадаса. Авторское кружево плетется поверх документального изображения. Напротив, снятый в опасной близости к реальности «Крокодил Геннадий» Стива Хувера — жесткий нетривиальный портрет украинского пастора, занимающегося спасением бездомных детей-наркоманов. Харизматик Геннадий Мохненко, мессия и самозванец, строитель Республики Пилигрим, сочетающий крокодилью агрессию и отцовскую нежность, а за его мощной спиной — взорванный мир востока Украины. Что будет со спасенными детьми, с женщинами, вырванными из рук насильников? Нет ответа.

«Зеркало» — особенное отражение нашего дня. Но в этом «отражении» можно рассмотреть и достижения мирового кинематографа. Это своего рода лаборатория, где обсуждение — продолжение фильма, фестиваль — как коллективное усилие помочь зрителю почувствовать-понять особенности киноязыка, своеобычность авторского почерка художников со всего мира.
10 фильмов игрового конкурса — срез современного арткино. География от Афганистана до Франции, от Колумбии до Киргизии. Фильмы, разные по жанрам, идеям, пытаются выразить ощущения человека в трагическом «сегодня».

Кинодокументалист и создатель «Артдокфеста» Виталий Манский. Фото: архив фестиваля «Зеркало» / Facebook
Одна из интереснейших, с моей точки зрения, фреска об Афганистане «Земля просвещенных» Питера-Яна де Пюэ. Мифотворчество, высеченное на скалах и высохшей и измученной войнами земле. Герои — подростки из племени кучи, живут продажей опиума и лазурита, меняют старые советские мины на еду. Независимый режиссер и фотограф сплетает документальные кадры с выдуманной историей (которая тоже основана на реальных интервью с реальными мальчишками, они сами себя в кино и играют), мифы и легенды — с очень страшной правдой. Де Пюэ рисует сложный пейзаж погрязшей в войне страны, где все еще ждут благородного короля, и дети в каменоломнях и брошенных танках с оружием в руках выживают, как умеют, сочиняя себе будущее. А совсем рядом на военной базе американские солдаты мечтают, когда же вернутся домой. И сами эти представления о будущем свидетельствуют о цивилизационном разрыве. Более восьми лет шла работа над фильмом. Условия съемок, приближенные к военным. Один из мальчиков потерял ногу, вытаскивая очередную мину. Временами приходилось бросать камеру и спасать мальчишек. Странно ли, что это ощущение жара опасности передает экран, а докудрама, или драматизированная реальность, — один из самых впечатляющих жанров.
«Детство лидера» Брэди Корбета — притча о расцвете фашизма в ХХ веке через портрет семилетнего американского мальчика, живущего с семьей во Франции. Его отец работает на правительство США и участвует в разработке Версальского мирного договора. Его мама — религиозная фанатичка. Ангелоподобный «маленький лорд», существующий отдельно от взрослых, постепенно инфицируется приступами немотивированного гнева. А молитвы вроде: «Господи, сделай меня орудием своим», — принимаются им как руководство к действию. Впрочем, истории превращения ангела в дьявола недостает убедительности. Многие вопросы повисают без ответа. Хотя есть в фильме и культурная мрачноватая картинка, и живописный свет, и референсы к Ханеке (прежде всего «Белой ленте»), Дрейеру.

На «Зеркале» вообще легко обнаруживаются внутренние связи, цитаты, «посвящения» (как фильм из ретроспективы Абеля Феррары «Пазолини»). По точной формулировке Юрия Норштейна, «нет Микеланджело без Донателло», «Брамс прикурил у Бетховена, Бетховен — у Моцарта». Каждый большой художник взращен мировой культурой. А здесь в Плесе, месте единения природы и искусства, все еще подсвечено и историей живописи.

Председатель жюри документального конкурса, талантливый режиссер Густ Ванденберг, показал свой игровой дебют «Младенец Иисус из Фландрии», несколько лет назад впечатливший зрителей «Двухнедельника режиссеров» в Каннах, и относительно новую картину «Люцифер». В «Младенце…» (в основе фильма — старинная фламандская пьеса) все роли сыграли непрофессионалы, больные синдромом Дауна. Трое бродяг бредут по сумрачной Фландрии Ван Эйка и Брейгеля. Являются к фургончику с новорожденным. Представляются волхвами, надев на зимние ушанки бумажные золотые короны. Короли, пастухи, простодушные. И вот их дары: пара бутербродов, 12 франков и десяток папирос. Лодки с крестами и распятым «Христом» плывет в море. Искушение дьявола, который, конечно же, оказывается женщиной. Качели спускаются с небес… На миг кажется, что вся эта мистерия — документальное свидетельство чуда. Ощущение магии возникает и во время просмотра «Люцифера». С неба в мексиканскую деревню опускается молодой человек невзрачного вида. Дьявола принимают за ангела. Круглый кадр в стиле ренессансных картин. Как у Бродского: «В деревне Бог живет не по углам». Деревня — заповедник невинности. И вновь вспомнится Пазолини. В притче «Теорема» пришелец из неведомых миров не оказывался ангелом или дьяволом-искусителем. «Назвать» его должен сам зритель.
В разное время председателями жюри игрового конкурса были Тео Ангелополус, Рэйф Файнс, Рустам Ибрагимбеков. В этом году — замечательный голландский режиссер Йос Стеллинг. Говорим с ним о взаимодействии искусств и об особенностях актерской школы в России. Он признается, что его любимый режиссер — Чжан Имоу. Однажды повезло поговорить с ним почти три часа. Разговор был о сходстве структур оперы и кино и ярких ариях как важных центрах драматургии. Стеллинг считает: российские артисты особенные. Их отличает не только дисциплина, но и стремление максимально выложиться: «Вот Леонид Бичевин, к примеру, должен был в кадре виртуозно тасовать карточную колоду. Мы сразу предложили дублера. А он три месяца тренировался. В отеле, во время завтрака, на прогулке. Не уверен, что голландские актеры способны на такое. Сергей Маковецкий всегда преподносит что-то неожиданное. В ключевой сцене фильма «Девушка и смерть» предложил сделать паузу. В знак торжественности момента его герой вдруг останавливается и снимает шляпу». Стеллинг встает и демонстрирует этот воображаемый жест.

А Норштейн привез в Плес свои книжки, продает их тут же, перед показами. Книжки — чуть ли не единственный способ выживания их студии «Артель». Продающий под палящим солнцем книжки, постеры, открытки художник с мировым именем — выразительная иллюстрация нынешнего положения отечественного арт-кино.

Лариса МАЛЮКОВА,
обозреватель Новой газеты
www.novayagazeta.ru

© 2019 SphäreZ – Russischsprachige Zeitschrift in Deutschland

Impressum