Свободный язык – свободное слово!

В словаре Гете – 600 тысяч слов.
Ты не Гете – запомни тысячу!
Свободно говорить – в свободной стране.
Слово - не воробей, схватывай налету!
Владеешь языком – владеешь собой.
Язык без срока годности.
Запасайся словами.
Язык твой - друг твой.
Имей сто друзей!
Язык - душа страны.
Загляни в нее.
Читай Шиллера, как Пушкина.
В подлиннике.
Хочешь жить в Германии, старайся знать язык!
Живешь в стране – говори на ее языке.

• «Не бегать за троллейбусом»

Памяти друга

Говорить об Арканове в прошедшем времени дико. Хотя прошло уже два года. Говорить о нем в годовщину смерти тем более трудно, что, несмотря на его сдержанную, чтоб не сказать – замкнутую манеру жизни, о нем странным образом известно как бы все.

Медицина, джаз, пижонство, гастроли нон-стоп, браки, шахматы, преферанс, неотразимая органика и артистизм во всем, в том числе, в способе ругаться матом…

«Слова – это принадлежность языка», – указал мне, совсем молодой тогда девице, Аркадий Михалыч, когда я, зайдя к нему по-соседски, была слегка фраппирована приглашением к столу: «Ёбнем?»

Со временем мы перешли на «ты», но я еще долго робела перед этим денди без возраста и сбивалась на имя-отчество.

Арканов, как известно, играл на трубе и хорошо танцевал, что не мешало ему во всех ситуациях сохранять некую грациозную монументальность. Как-то раз они с Гориным куда-то спешили, и на пути к остановке их обогнал троллейбус. «Побежали!» – рванулся Гриша. Аркан покачал головой: «Нет. Стоит только начать…»

Исключительная несуетность – вот, как мне кажется, чему стоило бы поучиться у Арканова. «Никогда ничего не просите у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами все дадут». Эта формула Воланда вполне могла быть на аркановском гербе.

Он ведь и пел замечательно – и тоже с какою-то (иронической, не без этого) важностью. Горин ему попенял, что немолодому писателю западло веселить публику песенками собственного сочинения не самого, так скажем, высокого пошиба. (Аркан обожал выступления с Левоном Оганезовым, оба купались в этих пародиях на попсу). «Да хули? – помолчав и выпустив несколько колечек дыма, невозмутимо возразил Аркадий Михалыч. – Ты пойми, Гриша: где начинаюсь я, там кончается пошлость».

Мною давно замечено, что никто так не любит хорового исполнения русских и советских песен, как пожилые евреи. Как-то раз с Аркановым и еще большой компанией «мастеров жанра» мы ехали в Одессу на юморину.

Это просто беда, сколько текстов он знал наизусть, полночи исполняя их с угрюмым достоинством. А потом уютно расположился в моем купе, забыв обо мне в ученом споре с Вадимом Жуком о метафоре Пруста. Когда я в четыре утра, стукаясь головой о столик, с надеждой спросила их – что, мол, ребята, уже уходите? – Аркан покачал головой: «Ну что ты, как можно! Мы тебя не бросим. Посидим, не волнуйся».

Перед концертом в Одессе, не прерывая поучительной консультации по вопросам дебютов и гамбитов, Аркадий Михалыч, к моему удивлению, вдруг непринужденно вылез из хороших глаженных штанов и принялся натягивать другие, точно такие же, но мятые. Наблюдая эту сцену в третий раз, я прямо спросила: вы это зачем? «Тебе не понять, — поморщился главный пижон российского юмора. — Это же фланель…Фланель!»

На поминках два года назад я вторично познакомилась с Васей – Василием Аркадьевичем Аркановым, которого знала в его дошкольную пору. Василий Арканов – блестящий переводчик, живет в Америке. Из всех воспоминаний об Аркане Васин мемуар, конечно, лучший.

«Его медлительность (передавшаяся мне в полном объеме) воспета и высмеяна всеми. Извлечение носового платка превращалось в таинство, в промежутке между тем, как он чиркал спичкой и прикуривал сигарету, мама успевала вымыть полы, сварить суп, сбегать за хлебом и накрыть на стол. Он медленно брился, медленно читал газету, медленно ел. Его мантрой, заклинанием, главным напутствием мне можно считать слова “Никогда не бегай за троллейбусом”…»

Алла БОССАРТ

© 2017 SphäreZ – Russischsprachige Zeitschrift in Deutschland

Impressum