Свободный язык – свободное слово!

В словаре Гете – 600 тысяч слов.
Ты не Гете – запомни тысячу!
Свободно говорить – в свободной стране.
Слово - не воробей, схватывай налету!
Владеешь языком – владеешь собой.
Язык без срока годности.
Запасайся словами.
Язык твой - друг твой.
Имей сто друзей!
Язык - душа страны.
Загляни в нее.
Читай Шиллера, как Пушкина.
В подлиннике.
Хочешь жить в Германии, старайся знать язык!
Живешь в стране – говори на ее языке.

• Девять дней без Нины

Нина Зархи. Как легко, артистично, весело она прожила свою совсем не простую земную жизнь. В ней был один беспрекословный кумир – отец, режиссер Александр Зархи. Но даже вспоминая о нем, она снижала сентиментальность юмором – не говоря уж о том, как потешно рассказывала о своих дачных соседях Михалковых-Кончаловских.

Нина с ее поставленным голосом, классическим образованием и острым умом могла солировать в любой компании, но никогда к этому не стремилась. Ее устраивала роль второго плана – но это была та самая роль княгини Бетси Тверской, что Александр Зархи отдал Майе Плисецкой в своей версии «Анны Карениной» – и она оказалась лучшей в фильме.

Друзья знали, что Нина борется с болезнью уже который десяток лет, фактически с молодости, и какой ценой это ей давалось. Но мы об этом забывали, видя элегантную, прекрасно одетую, светскую (но без стервозности) женщину в идеальном смысле этого слова.
Она не только выглядела, но реально была счастливой, купаясь в атмосфере семейной любви, сполна реализуя себя во всех ролях – дочери, жены, матери, бабушки. Ну а про нее как профессионала не надо объяснять тем, кто держал в руках журнал «Искусство кино», в который она пришла юной и которому сохранила верность до конца.
Об этой фотографии, где мы с Ниной молодые, я узнал, когда при драматических обстоятельствах разбирали архив «Искусства кино».

Первый раз я видел и слышал Нину на конференции ВГИКа, она и Ольга Суркова, другая девушка-аспирантка из элитарной московской семьи, читали доклады о зарубежном кино, вызывая здоровую зависть у студентов первого курса.
А последний раз, в самом конце августа, мы сидели рядом за столом венецианского ресторана, ужиная в дружеской компании. Она была в приподнятом настроении, ела с завидным аппетитом, рассказала анекдот – как всегда, к месту и без пошлого послевкусия. Все дни фестиваля мы обсуждали фильмы, иронизировали по поводу надуманных конфликтов «молодых» и «возрастных» критиков.

Вот чей – Нинин – здравый смысл пригодился бы многим, независимо от возраста. Но где его взять…
Она не произносила заумных слов, ни разу при мне не говорила о боге, о вечных материях, и я понятия не имел о ее конфессиональных пристрастиях.
Но почему-то кажется, что Нина поняла жизнь лучше и глубже других, не утяжеляя чрезмерными претензиями и неразрешимыми вопросами. Рано познав ее темную сторону, она жила с радостью и со вкусом, освещая окружающий кусочек пространства своим внутренним светом.

Андрей ПЛАХОВ,
«Коммерсант»

Прощание с Ниной.

Невозможно поверить. Нина Зархи. Интеллигентность, интеллект, тонкость восприятия, безупречный вкус, точность оценок, не категоричность, человеческая порядочность, сила духа. Счастье общения с ней… Какие здесь слова. все пустое… Сначала Даниил Борисович. Теперь Нина. Ну почему самых лучших?

Без них, без Нины, без Даниила Дандурея, стало еще душнее, одноцветней. Словно сговорившись, они ушли.
Может, будут продолжать бродить где-то и вести свои нескончаемые увлекательнейшие беседы.
С ними было легко, даже, когда было трудно.
С ними рядом мы становились лучше, умнее, совестливей.

Лариса МАЛЮКОВА,
«Новая газета»

Памяти Нины

Ох, Нинушка, драгоценная моя подруга, ты ушла и с тобой – огромная часть жизни, про которую вспоминать больше не с кем… Я брала у тебя уроки стойкости и высшей этики.
Очень давно ты сказала мне, что болезнь научила тебя отделять важное от суетного. Смерть страшила тебя как вынужденная разлука с любимыми и близкими. С детства ты плохо спала, не любила ночь и отход ко сну, потому что это опять же была, пусть ненадолго, но разлука с мамой и папой.
«Я люблю жизнь во всех ее проявлениях», – не однажды я слышала это от тебя. Ты была – и навсегда пребудешь – человеком праздника, несмотря и вопреки.
Никогда я не видела тебя в депрессии, даже в самые черные дни.
Те дни, я ой как помню, но сейчас вспоминается другое. Вот ты идешь по длинному коридору там, на Усиевича, завернувшись для сугреву в клетчатую подстёжку для плаща, выглядишь в этой хламиде очень элегантно, идёшь с рукописью подмышкой и громко напеваешь фразы романса из «Рабы любви»: «То ли это смех? То ли это плач?»

Ты любила заглянуть в нашу комнату, садилась на диван типа садовая скамейка, мы пили чай с пастилой из больших кружек и комментировали все на свете. А в конце рабочего дня, если ты отправлялась в концерт, то заходила к нам, чтобы на том же диване навести марафет.
Помню твои черные бархатные джинсы и «лиловый период». Лиловые сумки, перчатки, блузки, шали… Очень твой был цвет и стиль.
Вот написала эти строчки о совсем неважных, вроде бы, вещах, и немножко отлегло. А то боль-печаль такая, хоть криком кричи. Да! Нина знала цену людям, чувствовала их скрытое, но никогда никого не судила. Зато все, или каждая вторая, ходили у нее в красавицах.
Всё время в памяти бьётся строчка: «привлечь к себе любовь пространства»… Это про Нину. Она аккумулировала Любовь, и любовь, ею даримая щедро и бескорыстно, вернулась к ней в эти тяжкие дни такой ответкой от родных и от подруг обоего пола.
B День Покрова Богородицы, мы похоронили прах Нины Зархи на Новодевичьем в могиле ее родителей Александра Григорьевича и Любови Александровны Зархи. Всё было сделано, как она завещала.

Елена СТИШОВА,
«Искусство кино»

© 2017 SphäreZ – Russischsprachige Zeitschrift in Deutschland

Impressum