Свободный язык – свободное слово!

В словаре Гете – 600 тысяч слов.
Ты не Гете – запомни тысячу!
* * *
Свободно говорить – в свободной стране.
* * *
Слово - не воробей, схватывай налету!
* * *
Владеешь языком – владеешь собой.
* * *
Язык без срока годности.
Запасайся словами.
* * *
Язык твой - друг твой.
Имей сто друзей!
* * *
Язык - душа страны.
Загляни в нее.
* * *
Читай Шиллера, как Пушкина.
В подлиннике.
* * *
Хочешь жить в Германии, старайся знать язык!
* * *
Живешь в стране – говори на ее языке.

• Человек преодолевающий

У Александра Митты – юбилей!

 

У знаменательных дат есть подлая особенность: они обнажают то, чего человек не замечает и замечать не хочет. Ни он, ни окружающие.

Возраст. Известие о том, что Александру Митте стукнуло 85, невероятно ничуть не меньше, чем его эксклюзивная способность меняться с каждым фильмом. Экспериментировать беспрерывно. Начинать каждый раз с нуля. С риска. С молодости.

С молодости и начнем.
Это было восхитительное время. Казалось, наступала вечная весна. Вечный ледоход. В легком дуновении новизны чудилась буря обновления. Оптимизм по природе эмоционален, сбывшаяся надежда – главный сюжет искусства, так что здесь возникло все для расцвета нашего кино, для наката его «новой волны». Митта – один из ее глашатаев.

Его дебют «Друг мой, Колька!», который он снял с Алексеем Салтыковым, дышал свежестью. Это был прорыв, революционность которого сейчас и объяснить трудно. У нас в кино были или прилежные детки, или очень взрослые дяди, но юности не было. Всего, что ей сопутствует – дерзости, упрямства, желания быть самостоятельным. И вдруг ворвались подростки прямиком из жизни. Нормальный шум школ, нормальные классные приколы, нормально упрямый мальчишеский взгляд. И нормальная романтика несанкционированных порывов: чтобы творить добро, ребята создают «тайное общество», подозрительное для педагогов-рутинеров, но рабочий парень, направленный в школу с автобазы, дает ретроградам урок нормального свободомыслия.
Это воспринималось как торжество бунтарей. Это вызывало ликование. Митта сразу стал для молодых своим. И что удивительно – таковым для них остается. Хотя с той поры народилось много поколений.

«Кольку» он сделал в 27 лет, это его диплом во ВГИКе, где он учился у Михаила Ромма. Ромм тоже был великий бунтарь и постоянно начинал с нуля. Тут – закваска, недалеко от яблони упавшее яблоко.

Вторым (и первым самостоятельным) фильмом был «Звонят, откройте дверь!», он сразу взял приз в Венеции. Митта вошел в обойму главных надежд нашего кино.
Самое изумительное в этой картине – искренность. Выходец из семьи, которая поголовно пострадала в годы репрессий, Митта сохранял романтическую веру в идею «с человеческим лицом». Его 12-летняя героиня (дебют Елены Прокловой) ходила по квартирам, по своему почину разыскивая «первых пионеров», открывала для себя глубины славной истории и уникальных судеб. Неказистый трубач из опереточного оркестра (Ролан Быков) оказывался героическим человеком. То был воплощенный тезис «Удивительное – рядом».
Сыграв роль трубача и став режиссером, Быков подхватил эту ноту и развил из нее самые чистые мелодии нашего детского кино. Митта же, еще немного поиграв на трубе в «Точке, точке, запятой», заскучал по иному пространству. И сделал взрослую романтическую комедию «Гори, гори, моя звезда», где герой Олега Табакова носил имя Искремас (Искусство – Революционным Массам!), создавал революционный театр, боролся с мелкобуржуазным синематографом и своей музой бил беляков.

Сейчас симпатии зрителей должны бы распределиться ровно наоборот. Но ничуть не бывало. Романтическая чистота порывов по-прежнему обаятельна, и подкупает все та же родимая удаль: нужно ввязаться в бой, а там посмотрим, что выйдет.
Именно этим и занимался Митта. Он экспериментировал на себе. Звонил в разные двери в надежде, что за ними театр папы Карло. Но, сохраняя в себе романтику, учился просчитывать каждый шаг. Успехами не обольщался, сосредоточивался на том, что не получилось. С его уст не сходила скептическая усмешка. Он говорил о своих картинах с иронией и резко снижал восторженный пафос собеседника.

Он стал стучаться в двери мюзикла. В жанре фарса. С историческим размахом. Это был «Сказ про то, как царь Петр арапа женил». Арапа сыграл другой бунтарь – Высоцкий, музыку писал бунтарь третий, тоже бывший в немилости у властей – по слову дирижера Жюрайтиса, «композиторишка» Альфред Шнитке. Картина вошла в число лидеров проката, а власти почуяли в ней диссидентство. Митта оказался бы в опале, но он не собирался тянуть и эту ноту – стал грезить о первом в СССР фильме-катастрофе.

В мире уже гремели спилберговы «Челюсти». Наши критики уже изгилялись над новым изобретением буржуазной пропаганды – отвлекать народ от реальных проблем придуманными ужасами. А Митта уже изучал опыт Толстого и саспенс, которого тот достиг в «Анне Карениной»: Анна бросилась под паровоз, в то время паровоз в России ходил только между Москвой и Питером – значит, под него броситься было то же самое, что сегодня сгореть в соплах космолета. Митта учился у Толстого поражать воображение.
Он бредил идеей соединить высокое с массовым. Он искал рецепт у классиков. И те приходили на помощь: любитель убийств Шекспир, широкоэкранные массовки на страницах «Войны и мира», умение Достоевского плести сюжетную интригу…

Так возник «Экипаж». Первая в СССР кинокатастрофа. Снятая за полторы копейки: списанный самолет бесплатно дал «Аэрофлот», макеты делались вручную, единственный взрыв на аэровокзале снимался одним дублем, на второй не было денег. Катастрофа происходила, разумеется, за границей (в СССР землетрясений не бывает), но спасали людей, разумеется, наши. Там было просчитано все – от развития фабулы и сшибки характеров до идеологических требований. Митта прошел по лезвию бритвы, сделав увлекательный фильм без идейной помпы и попсовой пошлости. Его в катастрофе, разумеется, пленяла возможность показать огневую стихию, но еще больше интересовал его человек, который встает со стихией лицом к лицу. Человек Преодолевающий.

Митта стал, возможно, единственным нашим режиссером, который соединил в себе романтика и прагматика. Лирика и физика. Поэта и технаря. Художника и высокого ремесленника. Он аналитик и умеет разъять мироощущение на составляющие.
Теперь ясно, что он всю жизнь занимается теорией манипулирования зрителем. Он та белая ворона в нашем кино, которая знает, каков механизм высекания зрительских слез, смеха, ужаса. Он создал свои теории саспенса, сюжетостроения и развития конфликта. Он как никто имеет право называет свои фильмы проектами. Потому что знает, как их проектировать. Проекты становятся искусством: ему удалось алгеброй поверить гармонию. Он в кино идеальный фармацевт и знает рецептуру успеха.

На заре видео он с восторгом показывал мне в покадровом режиме, как сделан какой-то трюк у Спилберга. Наверное, в детстве так же разбирал на винтики подаренные ему игрушечные грузовики. И все же лучшими считает свои ранние ленты времен «Гори, гори, моя звезда» – там он еще не умел разъять гармонию на части и «занимался колдовством».

Следующий этап познания – как колдовство совместить с компьютером. Это впереди. Но он это одолеет. Одна из глав его книги «Кино между адом и раем» называется «Выбирайся из безвыходных положений».

В его непоправимо киношной душе погиб классный писатель. У него чувство слова – можно позавидовать. Чувство ритма и парадокса. Чувство языка. Его кинотеория – роман. Захватывающий, с сюжетом, с таким саспенсом, какой редко бывает в литературе, – не читаешь, а мчишься по строчкам, спеша узнать, что дальше. Это называется – сюжет мысли. Он пишет его вручную огромными детскими буквами на пронумерованных листах бумаги.

Все знают, что чудак Толстой не любил Шекспира, но только Митта задался вопросом – почему. И выстроил на этом основании науку, где провел границы между прозой и драматургией, обнаружив в этих родственных сферах творчества черты антиподов. Он изложил в своей книге теорию такую стройную, прагматичную и эффективную для обучения будущих мастеров, что его пригласили преподавать в Гамбургскую киношколу.

Он вечно спорит с «артхаусом» – «кино для своих», которое сейчас обильно снимают начинающие, ввергая российский кинематограф в глухую провинциальность. Он знает, почему наше кино неконкурентоспособно даже на внутреннем рынке, не говоря о внешнем. И пытается ему вернуть статус искусства международного масштаба. Митта был уже на грани всемирной карьеры, когда его фильмом «Затерянный в Сибири» заинтересовались в Голливуде – смотрели на всех крупнейших студиях и обещали режиссеру золотые горы. Потом все ушло в песок, и Митта к этому относится философски: наше кино еще в самом хвосте кометы, мы не постигли секретов глобального успеха. Но винить в этом нужно только себя.

Он отчетливо понимает сейчас, что не вписывается в новые структуры российского кино, где «продюсеры или малограмотны иликриминальны». У него много учеников в мире – там он со своими студентами увлеченно открывает новые тайны творчества. А в московских вузах по-прежнему не нужен – все места заняты теми, кто кино давно не снимает или не умеет снимать вовсе. Человек Преодолевающий в этом новом кино никого, кроме зрителя, не интересует. Все упоенно пишут портреты Человека Ноющего. Совсем конченного или бегущего от тоски в волчью жестокость, в криминал.

«Выбирайся из безвыходных положений» – и Митта ушел на ТВ, стал делать сериалы и снова обрел всенародный успех. Его «Граница. Таежный роман» получил приз на «Кинотавре» и ТЭФИ в трех номинациях. Это второе, или какое уже по счету дыхание.
Сейчас он снимает фильм о том, как со смертью заводов умирают российские города, построенные вокруг. Фильм о технологии воровства в «самом большом воровском государстве истории». И, зная, чего ждут от кино зрители, делает эту картину по канонам соцреалистическим, они же голливудские, они же единственно нормальные – т.е. там люди учатся противостоять злу.
Закоренелый прагматик, Митта остается романтиком и потому убежден, что верит в Бога. Человек вне религий, он верит в существование высшего разума. И соответственно дьявольского начала в нашей жизни.

Бог и дьявол борются в нем самом, как в каждом из нас. И это тот единственный сюжет, который никогда не иссякает ни в искусстве, ни в жизни.

Валерий Кичин
valery-kichin.livejournal.com

© 2018 SphäreZ – Russischsprachige Zeitschrift in Deutschland

Impressum