Свободный язык – свободное слово!

В словаре Гете – 600 тысяч слов.
Ты не Гете – запомни тысячу!
* * *
Свободно говорить – в свободной стране.
* * *
Слово - не воробей, схватывай налету!
* * *
Владеешь языком – владеешь собой.
* * *
Язык без срока годности.
Запасайся словами.
* * *
Язык твой - друг твой.
Имей сто друзей!
* * *
Язык - душа страны.
Загляни в нее.
* * *
Читай Шиллера, как Пушкина.
В подлиннике.
* * *
Хочешь жить в Германии, старайся знать язык!
* * *
Живешь в стране – говори на ее языке.

• Виктор Суворов: шпионаж и литература


Виктор Суворов – бывший сотрудник легальной резидентуры ГРУ СССР в Женеве. В 1978 году бежал в Великобританию. Автор военно-исторических книг и романов. С ним разговаривает Игорь Померанцев. (архивная запись: Лондон, начало 90-х., Радио Свобода).

 

 

 
– Кто вы, Виктор: разведчик, шпион, писатель?
– Моя шпионская жизнь – самая интересная часть моей жизни. Нормальный человек не может вообразить себе и описать невозможно, насколько интенсивна, насколько по -настоящему интересна эта работа. И когда она вдруг кончается по какой-то причине… Представьте летчика, который летал всю жизнь и вот он не может летать: ему отрезали ноги… Или Павку Корчагина на коне, а после – прикованного к кровати и пишущего книгу…
У меня есть, не скажу – много, – но несколько друзей среди авторов шпионских романов, писателей всемирно знаменитых. Я чувствую и знаю откуда у них вдохновение, это надо, как Жюль Верн, быть капитаном Немо внутри себя. Но чтобы быть успешным автором шпионского романа, нужно, хотя бы по ночам, засыпая, жить в этом мире.

– Кстати, многие английские авторы шпионских романов, действительно, работали в разведке, например, Моэм, Джон Ле Карре, Грэм Грин. Так что, может быть, у них это тоже была тоска по прежней работе?!
– Я полностью согласен. С некоторыми из них знаком: профессионалы высшего класса с точки зрения их разведывательной работы. Я знаю их немного с другой стороны. Встречая их, я чувствовал и видел: это волки, настоящие волки разведки.

– Виктор, какими тиражами выходят ваши романы в Англии, в Америке?
– В Англии, в Америке очень хорошо пошли мои учебники. Мои шпионские романы в Америке не пошли, но в других странах, допустим, в Японии, примерно тысяч 600 было «Аквариума». В Польше тираж в одном издании — два миллиона копий. Я подписал контракт на фильм, они, правда, поставили – в театре. Было ещё много пиратских изданий и так далее.

– Виктор, что выгоднее в финансовом смысле: быть британским автором или советским шпионом?
– Дело в том, что когда я был шпионом, то как советский дипломат, я получал по советским масштабам большие деньги. То есть вернуться в Союз и швейцарские франки перевести на рубли или покупать в «Березке» что-то – вполне хватало для того, чтобы быть гораздо выше среднего или даже высокого уровня. Наши дипломаты, вы знаете, какие они.
С другой стороны, если переводить те же деньги, допустим, на жизнь американского дипломата, то, конечно, это будет для него весьма скромно.
Но есть и третья сторона: работая как шпион, я имею неограниченный доступ к деньгам, которые трачу, правда, не на себя, а для операций. И я, буквально, чувствую могущество за спиной. Вы понимаете, ВПК, военно-промышленный комитет, контролирующий девятку наших самых мощных министерств! Министерствам выделяются деньги, и министерства эти самые деньги возвращают в ГРУ, в ГРУ, который имеет свой собственный бюджет и, кроме того, бюджет ВПК. То есть весь наш индустриальный комплекс дает деньги и говорит: «Витя, пойди и купи что-то».
Чувствуя эту финансовую, совершенно невообразимую мощь, если мне удаётся на Западе, завербовать агента, то моя финансовая мощь становится беспредельной. Но повторяю: я же не на себя трачу. Так что ответ на вопрос двойственный.
Когда же работаешь на себя, то, конечно, как автор, имею гораздо больше, чем когда был шпионом.

–Виктор, вы говорите, что в Англии, в Америке не очень хорошо пошли романы. А в чем, по-вашему, дело? Может быть, вы их перегружаете деталями?
– Еще не все потеряно. У меня есть хорошие, я бы сказал, могущественные друзья среди авторов в Америке, они меня уважают. По своему русскому опыту я знаю, как было, когда меня признали. Виктор Платонович Некрасов прислал мне письмо, со словами : «Витя, я прочитал твой короткий рассказ на русском языке, я тебя признаю автором». У меня были
признания и других, очень знаменитых наших русских авторов, нобелевский лауреат в том числе, которые присылали мне письма или хорошо отзывались.

– Но это не Михаил Шолохов?
– Нет, это не Михаил Шолохов. После признания такого неофициального, когда писатели меня признали, последовало признание публики.
Среди американских некоторых авторов, допустим, Том Клэнси (умер в 2013 г.- прим. редакции), который стоит на два класса, на два этажа выше, чем все остальные, с точки зрения именно финансовой: я знаю, сколько он получает. Не хвалясь скажу, у нас очень хорошие с ним отношения, он мой друг, он в любое время может прислать за мной самолет… Так вот, получив признание от Тома Клэнси, и, скажем, предисловие Тома Клэнси к моему роману, – это уже успех.

– Виктор, в Англии и Америке издаются пособия для начинающих писателей, в том числе писателей, работающих в вашем шпионском жанре, вы когда-нибудь заглядывали в них?
– Нет, не заглядывал. Я считал вообще, что нужно как-то держаться в стороне и стараться даже не читать, как шпионские романы написаны.

– Виктор, а вы завидуете писателям популярным, писателям миллионерам?
– Я завидую писателям популярным, писателям миллионерам. Да, я говорю правду. Я весь соткан из зависти. Есть зависть разрушительная и есть зависть созидательная, так вот, думаю, что мне очень повезло: я сумел свою зависть разрушительную подавить. Я подавил её в себе, хотя, иногда хотелось, прочитав книгу, сказать: ну это же не бестселлер — это же шарлатанство! А я сказал себе: Витя, стоп, успокойся. Если ты, Витя, знаешь, как создать шедевр, создай его.
И вот тогда появляется другая зависть — созидательная. Прочитав великолепную книгу, я прихожу, я закрываюсь в комнате, я кричу на всех, чтобы меня никто не трогал всю неделю. Я наливаю себе кофе с коньяком, размешиваю, я не сплю ночами, я пишу, я пишу, я пишу. Зависть меня гложет, мне хочется превзойти, написать лучше.

– Виктор, может быть, мой вопрос прозвучит несколько цинично: вы пишете ради денег, ради славы или в свое удовольствие?
– Вопрос не циничный. Да, я пишу в надежде, что мне заплатят, да – ради денег. С другой стороны, я нахожу в этом удовольствие, я не могу не писать. Ради славы? Ну, конечно. Мне хотелось бы быть знаменитым генералом, но не получилось. Но я признан уже как военный эксперт, наполовину признан как историк, и как автор шпионских романов тоже кое-где в Польше, например, или в Японии уже, как говорил, признан.

– Виктор, но в вашем случае, мне кажется, со славой особенно трудно, поскольку вы живете анонимной жизнью.
– Да, конечно, я пишу под псевдонимом. У меня были свои собственные очень глубокие причины не называть свое имя, но меня здесь быстро вычислили. Начальник Главного разведывательного управления в «Комсомольской правде» называл меня. Я не хочу ни подтверждать, ни отрицать этого. Но когда автор под псевдонимом становится известен публике под псевдонимом, ему даже не надо возвращаться к своему настоящему имени. То есть меня знают, если я представлюсь: здравствуйте, я Виктор Суворов.
Я был в Париже, зашел в русский магазин, а со мной был корреспондент из «Пари матч», он делал снимки для журнала, сзади меня фотографировал, чтобы лицо не показывать. Он меня хотел сфотографировать в русской церкви, в русском магазине и мы пришли туда. Владелец русского магазина спрашивает: «Позвольте, а почему вы в такой маленький магазин пожаловали?». Там, действительно, очень маленький русский магазин, но шикарный. Я отвечаю: «Я русский писатель». «А какой русский писатель?». Я говорю: «Я Виктор Суворов». Он достает здоровую банку с черной икрой: «Вот, Витя Суворов, возьми и скушай себе». Это не как Нобелевская премия, но на половину Нобелевской премии тянет.

– Да, но это паюсная валюта. Теперь вас печатают в России и в переводе на фунты, мне кажется, русские гонорары рублями, мягко говоря, очень скромные.
– Да, скромные, но тем не менее, я от них не отказываюсь. Не отказываюсь не для себя, конечно, куда мне их здесь девать? Но я ушел на Запад, и тем самым я причинил боль многим людям, которые, может быть, меня уважали, может быть, любили. Судьба их была очень незавидная. Сейчас, когда деньги из России пошли, я даю издателям адреса близких людей и моим старикам- родителям они тоже переводят.

– Виктор, вас как писателя возбуждает то, что над вами висит смертный приговор?
– Да, и это чувство полного освобождения. Свою самую первую книгу я завершаю словами о том, что я сейчас живу между смертным приговором и казнью, и в моей жизни —это самое счастливое время. Я не соврал. Дело в том, что когда я получил приговор, мне сказали: “вот вам, Витенька, высшую меру отписали”. Теперь, после этого, меня ничто не страшит. Мне не страшна никакая критика. Допустим, кто-то скажет: Витя, какой ты дурак, ты плохо очень пишешь книги и вообще ты проходимец и так далее. Я это принимаю как из гроба, меня совершенно не колышет. Или, допустим, кто-то мне скажет, что ты болен какой-то болезнью, я буду плевать через плечо, я пока ничем не болен. Если я полностью в долгах — я тоже не боюсь…
У меня была жуткая ситуация лет 10-11, наверное: никакой успех ко мне не шел, совершенно жуткое чувство. Варварские, очень тяжелые годы.
Поверьте мне, если сейчас у меня что-то есть – это не пришло само собой. Я работал преподавателем в военной академии. Это был мой основной хлеб. Но все, что я зарабатывал как преподаватель – уходило на мои исследования о начале Второй мировой войны. Это моя главная книга, в неё я все вложил. Не сразу успех приходит:где-то книги мои начали печатать…

– Виктор, вы не мечтаете вновь из создателя литературных персонажей превратиться в реального шпиона, пусть не русского, пусть арабского или израильского?
– Нет, я живу этой жизнью только в своих снах, в своих книгах, но снова перешагнуть туда, думаю, у меня просто не хватит сил, не хватит духа. Это так же страшно… Очень увлекательная работа, но это как прыжки с парашютом. Пока в этой жизни живешь, ты прыгаешь, ты наслаждаешься. Я этим жил, я этим наслаждался. Но если мне сейчас снова скажут – начни прыгать, я не знаю, начну или нет. Меня не тянет, откровенно говоря. Шпионская жизнь -удивительная жизнь, но, наверное, как любовь, она бывает один раз на всю жизнь, если была настоящая любовь. И вернуться к этому, переиграть, я думаю, можно только в книгах и мечтах. Не верю, что можно переиграть еще раз в жизни.

– Ваш мёртвый сезон никогда не кончится?
– Нет, никогда. Теперь я вошел в литературу, может быть, я графоман, буду я успешным или нет, но в Польше и в Японии я успешен – этого вполне хватает на хлеб с маслом и икрой, особенно, если икру даёт в магазине просто незнакомый мой читатель, мой далекий читатель.

© 2018 SphäreZ – Russischsprachige Zeitschrift in Deutschland

Impressum