Свободный язык – свободное слово!

В словаре Гете – 600 тысяч слов.
Ты не Гете – запомни тысячу!
* * *
Свободно говорить – в свободной стране.
* * *
Слово - не воробей, схватывай налету!
* * *
Владеешь языком – владеешь собой.
* * *
Язык без срока годности.
Запасайся словами.
* * *
Язык твой - друг твой.
Имей сто друзей!
* * *
Язык - душа страны.
Загляни в нее.
* * *
Читай Шиллера, как Пушкина.
В подлиннике.
* * *
Хочешь жить в Германии, старайся знать язык!
* * *
Живешь в стране – говори на ее языке.

• Мои любимые пластинки

1сентября 1910 года на подмосковной станции Апрелевка открылась первая русская фабрика граммофонных пластинок.

Впервые эта рубрика — “Мои любимые пластинки” — появилась у меня в “Поверх барьеров” лет тридцать назад. Я тогда работал в лондонском бюро радио “Свобода”. Мои первые авторы рассказывали истории, которые ассоциируются с той или иной музыкой.
Помню, как лондонский телережиссёр Тереза, выросшая в Южной Африке, рассказывала о свой темнокожей няне. Эта няня носила крохотную Терезу на закорках и при этом пела африканские мелодии. Так Тереза усвоила уроки лёгкой походки, своего рода танца, звучащего в теле африканцев днём и ночью.
Славист Дональд с горечью говорил о рыхлой кислой почве английской музыкальной культуры и с завистью о композициях Бартока и Шостаковича.
Переводчица Сэлли вспоминала родительский проигрыватель с крючковатой металлической рукой и корундовой иглой и сумерки лондонского пригорода, с подмешанным к ним фортепьянным трио Шуберта.
Олег Сергеевич Прокофьев принёс в студию сделанную в Ватикане граммофонную запись последнего певца-кастрата Алессандро Морески, певшего чистым, хрупким, “нездешним” голосом.

Я услышал и дал в эфир сотни замечательных историй о любимых пластинках. С особым трепетом я думаю о тех, кто уже умер, но оставил мне музыку, до сих пор время от времени звучащую в “Поверх барьеров”.
Среди них — музыкант Александр Якулов. Его арестовали в 1949 году, обвинив в низкопоклонстве перед Бахом, Моцартом, Рихардом Штраусом.
В тёмной одиночной камере в Сухановской тюрьме музыка классиков помогла Якулову выжить. Он играл её в своём воображении. В лагере музыка тоже спасла Якулова: зэки потребовали от администрации освободить музыканта от работы на шахте. Он играл за кусок хлеба, за отсыревшую картофелину, за кошачье мясо. Украинцам-бандеровцам играл танго “Гуцулка Ксеня”, вертухаям, пока они брили лобки актрисам, посольским жёнам и студенткам, — танго “La сumparsita”.
И лишь однажды он отказался играть: когда в лагере огласили смертный приговор двум молодым поэтам, написавшим сатирические стихи о вожде. “Руки опустились, — вспоминал Якулов. — Обошлось карцером”.

Благодаря “Моим любимым пластинкам” я понял, какую важную и сложную роль играют музыкально-акустические образы в жизни человека. Каждый автор приходил со своей историей: последней любовью, смертью близкого человека, первым прыжком с парашютом, рисковым побегом на Запад. И все эти монологи, как в кино, звучали под аккомпанемент музыки. Эту музыку рассказчики носили в себе, она доносилась из них.
Да, да, музыка, которую мы слушаем, резонирует с музыкой, которую мы носим в себе. Это акустический сквозняк, слуховой мираж, звуковой слепок души.

© 2018 SphäreZ – Russischsprachige Zeitschrift in Deutschland

Impressum