Свободный язык – свободное слово!

В словаре Гете – 600 тысяч слов.
Ты не Гете – запомни тысячу!
* * *
Свободно говорить – в свободной стране.
* * *
Слово - не воробей, схватывай налету!
* * *
Владеешь языком – владеешь собой.
* * *
Язык без срока годности.
Запасайся словами.
* * *
Язык твой - друг твой.
Имей сто друзей!
* * *
Язык - душа страны.
Загляни в нее.
* * *
Читай Шиллера, как Пушкина.
В подлиннике.
* * *
Хочешь жить в Германии, старайся знать язык!
* * *
Живешь в стране – говори на ее языке.

• Запах слова

Игорь ПОМЕРАНЦЕВ

Опыт неудачи

Н
а радио я часто сталкиваюсь с проблемой запаха и разбиваюсь о нее.

Однажды в Мюнхене я даже сделал передачу “Запах”. Я приправил ее музыкой Дебюсси “Звуки и ароматы в вечернем воздухе реют”. Звуки и впрямь реяли, но ни ароматов, ни запахов нос не слышал.
Хотя слово “эфир” попахивает спиртом, взывать в эфире к носу слушателя трудно. Поэты любят рассуждать о запахе слов.

Да, слова могут пахнуть. Внюхайтесь: жасмин, укроп, тухлятина, апельсинная корка (но не апельсин), моченое яблоко, гниль, винная пробка (но не вино! Вино – это цвет, причем красный). Тут вам на выбор всякая воня: и благовонная, и зловонная. Поэты пользуются этими обонятельными аурами слов.

Вновь пахнет яблоком мороз.
В этой строке Мандельштама слова “хруст” нет, но именно хруст скрещивает “яблоко” и “мороз”, чтобы пахнуло душистой воней. Соломон в “Песне песней” действует грубей, сравнивая орган обоняния с источником аромата: “и запах от ноздрей твоих, как от яблоков”.

Порой по радио удается передать запах. Например, похмелье можно донести перегарным хрипом А.Папанова.
Но свою передачу о запахе я провалил. Нет, говорили все смачно. Француз вспомнил о колониальных лавках, набитых корицей, ванилью, кофе, стручками, зернышками, и дерзко свел всю колониально-имперскую политику к борьбе за специи и ароматы.
Англичанин говорил о запахах родного интерната, в котором юных джентльменов готовили класть голову и живот за империю: сладостно-гнилом духе уборной и плотно прилегающем к нему обонятельном обертоне – запахе вареной капусты (“Ни дня без капусты!”).
Украинский поэт, преодолев обиду на империю, возглашал: “Там русский дух, там Русью пахнет. Где это там? Русский дух веет, где хочет!”.
А один из самых последних – эпохи перестройки – политзаключенных все той же империи, эстонский трубочист, сравнивал спрессованный смрад таллинской тюрьмы с запашком Крестов и стерильным, как в морге, духом пермской тюрьмы; любовно ворошил старое: “Если менты рядом с карцером картошку и лук жарят, каждую лишнюю каплю подсолнечного масла чуешь… Или запах духов жены начальника по режиму, зубной врачихи, в тюремном коридоре… А мыло туалетное? Не тратить же его на мытье. Лучше понюхать…”

Но все это – сила слов, а не радио. Уже в Праге я вновь захотел, чтобы меня услышали носом: сделал передачу о сигарах.
Ранней осенью я всегда повторяю передачу о сигарах.
Я представляю, как её слушают под вечер
на даче, в саду.
Кто-то разводит костёр,
и мой голос смешивается
с дымом, лаем собак, визгом детей.
Особенно я нравлюсь собакам.
Даже не я, а клубы джаза,
оставшиеся после
последней сигары.

Из книги “Вы меня слышите?

© 2019 SphäreZ – Russischsprachige Zeitschrift in Deutschland

Impressum