Свободный язык – свободное слово!

В словаре Гете – 600 тысяч слов.
Ты не Гете – запомни тысячу!
* * *
Свободно говорить – в свободной стране.
* * *
Слово - не воробей, схватывай налету!
* * *
Владеешь языком – владеешь собой.
* * *
Язык без срока годности.
Запасайся словами.
* * *
Язык твой - друг твой.
Имей сто друзей!
* * *
Язык - душа страны.
Загляни в нее.
* * *
Читай Шиллера, как Пушкина.
В подлиннике.
* * *
Хочешь жить в Германии, старайся знать язык!
* * *
Живешь в стране – говори на ее языке.

• Может ли поэзия изменить мир?

Интервью с писателем Вячеславом Куприяновым

– Как вы думаете, может ли поэзия изменить мир?
Поэзия прежде всего изменяет самого поэта. Изменяет его отношение к этому миру. И дальше – изменяет читателя, который поверил этому поэту. Поэтический эпос создал культ героя, а герой уже стал перекраивать мир. Поэт, либо ведет читателя «ввысь», подобно проповеднику, или, принижает его до уровня мира, который «лежит во зле», так делают сегодня иные авторы постмодерна. Фридрих Гёльдерлин (1770 – 1843) в стихотворении «Память» утверждал: «Так все, чему остаться, сотворят поэты» (в моем переводе с немецкого). То есть именно поэт определяет смысл истории. Но при этом не следует забывать, что «история» объявила поэта сумасшедшим. Тем не менее, поэт внутренне должен исходить из того, что его слово влияет на внешний мир:
Не более иных наш век суров.
Лишь гении глядят на нас сурово.
И стоит петь, чтоб не скудело слово
В мерцании светил, среди воров…

– Кто является самым выдающимся поэтом в США и в мире?
Мой опыт ставит меня в замешательство, когда надо определять иерархию современников, если ныне даже величие классиков ставится под сомнение. Поэзия это не спорт, хотя своя соревновательность несомненна. В США самым современным для меня остается Уолт Уитмен, которому недавно исполнилось 200 лет. Совсем недавно ушли из жизни Дерек Уолкот и У.С.Мервин. (W.S.Merwin). Хорошо известен Чарльз Симик. Я больше знаком с немецкой поэзией, только что вышел сборник стихов и прозы Ханса Магнуса Энценсбергера в моем переводе, он более других известен во всем мире, в этом году ему исполняется 90 лет. Но его подзаголовок к одному из своих первых сборников таков: «Стихи для тех, кто стихов не читает». Стойким интересом пользуется в Германии до сих пор Эрих Фрид (1921 – 1988). Уже упомянутый мною Фридрих Гёльдерлин во Франции издан в серии именно – современных поэтов, таковым и я его считаю. От немцев же я слышал – «Как вы переводите Гёльдерлина, мы сами его не понимаем!» Из больших поэтов, с которыми мне приходилось встречаться, могу назвать Роберта Грейвза, Шеймуса Хини, поляка Збигнева Херберта, израильтянина Егуду Амикая, сербов Васко Попа и Миодрага Павловича.

– Что для вас соотношение поэта и общества?
Поэт и общество разобщены, поэзией увлекаются в основном сами поэты. Общественному пониманию и признанию мешает посредственный (или просто дурной) массовый вкус, философ Бердяев называл это «пошлостью добра». Внимание обывателя сосредоточено на его собственном электронном протезе – мобильном телефоне, где он может общаться только с себе подобными, среди которых могут быть и сочинители стихов, но уровень информации этих стихов не превосходит уровень обычного делового (пусть даже дружеского) сообщения. Выход в интернет, в мировую сеть – расширяет аудиторию, но глубине высказывания не способствует. Поэтому поэтов в обществе становится все больше, но интерес к поэтам у общества от этого не растет. Один из выходов к взаимопониманию – школа, в школе должны быть больше места для поэзии и для поэтов. В Германии мне приходилось выступать в школах, но это инициатива заинтересованных учителей, хотя раньше там были общества, поддерживающие выступления писателей в школах, но их прикрыли после объединения Германии. У нас в России для этого я не вижу возможности, говорят, что школа и учителя перегружены занятиями, от которых пока мало проку – уровень образования у нас упал и продолжает падать. Общество сиротеет без поэтов, и поэты сиротеют без общества.

– Что вы думаете о будущем поэзии?
Несмотря на призыв Валерия Брюсова – «Только грядущее – область поэта», поэзия, как и жизнь, находится в только в настоящем. И здесь вспомним Тютчева: «Нам не дано предугадать, Как наше слово отзовется». Православные мистики (Святитель Николай Сербский) утверждают, что поэт радуется на том свете, когда его кто-то читает на этом свете… Но я вижу, что поэты прошлого продолжают жить в настоящем, будь то Гомер, Ли Бо, Хайам, Навои или Пушкин, это вселяет надежду на то, что их более поздние продолжатели не останутся без внимания у человечества, пока у человечества есть настоящее. Когда человечество устанет от подлости мировой политики и наглости мировой экономики, возможно, будет больше живого простора для поэзии.

– Кто для вас лучший переводчик и почему?
Я благодарен всем моим переводчикам и каждому в отдельности, а их наберется более ста! Очень обязан переводчику моей книги «IN ANYONE’S TONGUE» Френсису Джонсу, эта английская книга породила ряд книг, переведенных с этой, вполне точной английской версии – на хинди, бенгали, тамильский, на японский и ряд других! С моими немецкими переводчиками я поначалу работал вместе, Хайнц Калау и Рудольф Штирн не знали русского, они следовали за моим подстрочником. Сейчас переводит славист Петер Штегер, его работа более чем бескорыстна, он переводит практически не надеясь на гонорар. Но это участь многих современных переводчиков поэзии! Я пишу как традиционные стихи – с регулярным метром и с рифмой, так и свободные стихи, но в основном переводят именно их, поскольку при переводе верлибра меньше искажается смысл. Это не значит, что их переводить легче. Что касается языков, которыми я не владею, будь то китайский или бенгальский, то удачность перевода я имею возможность определить по реакции публики на поэтических чтениях в других странах. Например, по моим выступлениям в Китае, я могу с уверенностью сказать, что Ван Яньцзяо очень хороший переводчик! Иногда тешат самолюбие переводы на экзотические языки, как перевод моих стихотворений гватемальским поэтом Умберто Ак Абалом на язык майя (киче).

Хосият РУСТАМОВА,
узбекская поэтесса

Наше досье:

Вячеслав Куприянов родился в 1939 г. в Новосибирске. Учился в Высшем военно-морском училище в Ленинграде. Окончил Московский институт иностранных языков. Член Союзов писателей России и Сербии. Член русского ПЕН-центра.
Поэт, прозаик, переводчик, эссеист.
Переводил немецкую классику и современных поэтов (Гёльдерлин, Рильке, Брехт, Энценсбергер).
9 сборников поэзии в России, более 30-и за рубежом. Несколько изданий прозы.
Переводы стихов существуют более чем на 50 языках.
Литературные премии:
… фестиваля поэзии в Гонезе (Италия, 1986); Европейская (Югославия, 1987), Македонский жезл поэзии, (Скопье, 1999), премия им. Бранко Радичевича (Сербия, 2006), премия министерства образования Австрии (2007), «Моравский свиток», (Сербия 2008), Бунинская премия (2010), им. Маяковского (2011), премия Союза писателей Сербской республики, 2017, «Европейский атлас поэзии» (Сербская Республика), 2017; Felix Romulana (Сербия, 2017), «Сердец связующая нить» (СП России), 2018; «Югра» (Ханты-Мансийск, 2018);
премии Naji Naaman S Literary Prize, Япония, 2018.

Виртуальный памфлет

Познакомиться с текстом этого сочинения (автор обозначает его жанр как повесть, хотя тут налицо – и по объёму, и по многолинейности повествования – признаки романной формы) мне довелось почти двадцать лет тому назад в одной редакции, где произведению по разным причинам не удалось выйти в свет. И вот пришёл черёд представить его публике.
Сочинение «Остерегайтесь гончих псов» написано лихо, бесшабашно, раскованно. В нём В. Куприянов даёт полную волю своей неисчерпаемой фантазии, демонстрируя виртуозное владение сатирической геополитикой, саркастической историософией и ёрнической культурологией. Многочисленные аллюзии, каламбуры и прочие языковые выкрутасы сыплются здесь как из рога изобилия, пестрят в глазах, но не раздражают, а по принципу нагнетания от страницы к странице усиливают выразительность авторского слова.
Сюжет вещи довольно прост. Из глубин космоса (то ли из созвездия Гончих Псов, то ли от звезды Сириус созвездия Большого Пса) на орбиту нашей Земли прибывают звёздные эмиссары, занимающиеся инвентаризацией небесных тел. Их логика неопровержима: во всём должен быть порядок, а для этого на поверхность голубой планеты нужно нанести некий диковинный штамп. Когда-то в седой древности старушка Земля уже была проштампована галактическими службами, но со временем следы этой печати стёрлись, обветшали, и требуется кардинальное обновление.
Связь с земной цивилизацией осуществляют два инопланетянина – Уп (уполномоченный представитель) и Джимми Повидлоу (оперативный представитель, для удобства землян принявший имя, привычное для слуха англоязычных землян).
Начинается всепланетное обсуждение вариантов, на какое место следует нанести пресловутый штамп. Перебирается масса вариантов. Сразу же отвергаются морское пространство, пустыни и горные и ледяные массивы: на них штамп будет недолговечен, незаметен и даже неразличим. Остаются равнинные земли, и тут в сторону отбрасываются Европа, Африка и Азия – в силу разрозненности расположенных там государств или неустойчивости политических режимов.
Пришлось отказаться от такого, казалось бы, выигрышного варианта, как Австралия, по причине того, что бумеранг тамошнего аборигена повредил космический корабль пришельцев. В итоге остаются две кандидатуры: Россия и США. Впрочем, нашу страну тоже забраковали из-за шаткости государственной системы (напомним, всё это писалось в 1990-е годы). Инопланетные гости и мировая общественность склоняются к варианту штампа на территории Америки. Но затем появляется ещё более удачная мысль: проштамповать… Атлантиду, поднятую из пучины морской благодаря западносибирскому газу, которым распоряжается один из наших лидеров – Черносытинцев. Не менее говорящими псевдонимами наделены и другие наши политики: мэр Моржков, либералы Щупальц, Мойдодар и Фрицев.
Ход обсуждения дал автору прекрасную возможность поизгаляться над перекосами мировой системы в жанре памфлета. Достаётся на орехи от Куприянова и современной культуре, в особенности постмодернизму и деконструкции. Чего стоит только своеобразная вставная новелла о модном писателе и идеологе от культуры Тите Европееве (прототипом ему послужил один из Ерофеевых, догадайтесь какой). Этот тип обнаружил на океанском побережье тушу мёртвого кита, поселился в его зловонном нутре и принялся писать эссе о душеподъёмной силе падали и разложения, которые закономерно лежат в основе современного искусства. Немудрено, что трактат Европеева, напоминая о библейском китовом затворнике, называется «Ионыч».
Не будем говорить, чем заканчивается история о межгалактических контактах и злополучном штампе. Ясно одно: виртуальное повествование позволило Вячеславу Куприянову сказать немало горьких, но в то же время весёлых и отнюдь не виртуальных слов об окружающей его географической, исторической и политической действительности. Смех сквозь слёзы всегда был частью нашей литературной традиции.

Сергей КАЗНАЧЕЕВ
«Литературная газета»(№29,июль, 2019):Рецензия на виртуальную повесть
Вячеслава Куприянова «Остерегайтесь гончих псов», вышедшую
в журнале «Берега» № 5–6 (2018), 1 (2019).(Калининград)

lgz.ru

© 2019 SphäreZ – Russischsprachige Zeitschrift in Deutschland

Impressum