Свободный язык – свободное слово!

В словаре Гете – 600 тысяч слов.
Ты не Гете – запомни тысячу!
* * *
Свободно говорить – в свободной стране.
* * *
Слово - не воробей, схватывай налету!
* * *
Владеешь языком – владеешь собой.
* * *
Язык без срока годности.
Запасайся словами.
* * *
Язык твой - друг твой.
Имей сто друзей!
* * *
Язык - душа страны.
Загляни в нее.
* * *
Читай Шиллера, как Пушкина.
В подлиннике.
* * *
Хочешь жить в Германии, старайся знать язык!
* * *
Живешь в стране – говори на ее языке.

И ДРУЗЕЙ СОЗОВУ…

Мы уже второй час бродили по залам Рейхстага, разглядывая и изучая надписи на стенах, сделанные в далёком 1945 – ом победителями Великой отечественной, теми, кто взял Берлин. И вдруг через стеклянные двери, разделяющие просторные залы, увидели что брат и сестра, Ольга и Иосиф Райхельгауз, застыли обнявшись, чтоб не разрыдаться. На одной из стен стояла подпись, которую оставил здесь 65 лет тому назад их отец, кавалер oрденов Славы, Леонид Райхельгауз.

Историки Второй Мировой войны утверждают, что танковые войска терпели в той войне огромный урон, несравнимый ни с какими другими войсками. А он всю войну был водителем – механиком и дошёл до Берлина на танке. После взятия Берлина, когда, наконец, наступила тишина, cостоялись соревнования дружественных войск, мотогонки союзнических армий Франции, Англии, Америки. И Леонид Райхельгауз, который виртуозно владел  мотоциклом, в них участвовал. На самом тяжёлом мотоцикле – с двигателем 750 кубических сантиметров – он тогда не просто пришёл первым, а ухитрился, проезжая перед трибуной, на которой стояли военачальники, встать в седле, отдать им честь и  уж затем пересечь линию финиша. В тот раз он получил звание мастера спорта, позже, участвуя в чемпионате вооружённых сил, снова стал победителем. Жуков подарил ему мотоцикл, на серебряной табличке которого было написано: «Победителю соревнований…» . На радостях его отпустили на несколько дней домой, навестить родителей. Он приехал в свою деревню под Одессой и, увидев, как они бедствуют, продал заветный мотоцикл, а на вырученные деньги купил родителям корову и стог сена. Вернувшись после отпуска в Берлин, в свою часть, огорошил товарищей известием, что мотоцикл пришлось продать. Табличку он, конечно, сохранил. Где-то на окраине Берлина его друзья угнали точно такой же мотоцикл, и Леонид Райхельгауз привинтил к трофею свою памятную табличку…

Иосиф Райхельгауз рассказал нам и такой эпизод, связанный с героическим прошлым своего отца, получившего ордена за взятие всех европейских столиц.

Когда нужно было выбить гитлеровцев из хорошо укреплённой деревни, Леонид Райхельгауз придумал для врага страшилку- погремушку . Вместе с товарищами он привязал к мотоциклам несколько прострелянных из автомата бензобочек, навесил лишние фары и на бешеной скорости ночью, с пулемётами на мотоциклах, они пронеслись по центральной улице деревни. Бочки отчаянно громыхали, пулемётные очереди трещали и свистели. Фашисты выбегали без оружия, и только в этом бою он уничтожил их несколько десятков…

- Всё это, конечно, очень трудно соотносить, особенно сейчас, когда мы стоим здесь, в Рейхстаге, - говорит сегодня его сын Иосиф Райхельгауз, - понятно, что десятки матерей потеряли тогда сыновей из-за моего героя – отца. Но он освобождал свою, захваченную врагом страну, и дрался, как и его товарищи, не жалея собственной жизни.

На фотографии, которую видит читатель,- Леонид Райхельгауз на Берлинской улице в районе Карлсхорста..

Этот снимок – из книги «Прогулки по бездорожью», которую её автор, Иосиф Райхельгауз, посвятил отцу – танкисту, гонщику, шофёру. Его  отцу так мечталось побывать в Берлине и найти свою подпись на стене Рейхстага!.. Но времена были непростые и не сложилось. И вот сейчас здесь, в Рейхстаге, его дети эту подпись увидели.

Фрау Карин Феликс, референт  отдела Истории  Бундестага, которая нас сопровождает, тоже очень взволнована. «Это четвёртый раз за 65 лет!» – рассказывает она, – после войны на месте старых стен стояли тонкие гипсовые перегородки.

Со временем всё, что было построено потом в модном тогда стиле Баухауза, убрали и мы нашли, написанные углём  на стенах Рейхстага, имена и надписи, оставленные советскими солдатами. Почерневшие стены очистили сжатым воздухом, а надписи, – здесь их называют  «граффити русских солдат», – законсервировали специальным раствором… Они останутся тут навсегда: это – часть нашей общей истории.  Ибо верно говорят: не знающий своего прошлого, не имеет будущего…

Событие, о котором мы рассказали, произошло как раз накануне  праздника  Победы.

Фрау Феликс проводит экскурсию по Рейхстагу, где сохранены подписи советских воинов, бравших Берлин

Именно в это время, московский театр «Школа современной пьесы», которым руководит педагог и профессор  Всероссийского Государственного института кинематографии (ГИТИСа), профессор Рочестерского уни­верситета(США), народный артист и заслуженный деятель искусств России, его создатель и художественный руково­дитель Иосиф Райхельгауз, гастролировал в Берлине. После спектакля мы взяли у него короткое интервью.

–Наш театр почти каждый год бывает в Берлине, городе, к которому в связи с отцом, у меня, естественно, отношение особое. А то, что удалось найти подпись, сделанную его рукой в дни войны, нас, конечно, потрясло. Всё ещё не могу до конца осознать, что это случилось, что не приснилось, что чудо, действительно, произошло. Когда я разглядывал и читал эти надписи, вдруг,  на мгновение, мной овладело смутное ощущение, будто, я уже был здесь, что это вместе с отцом мы брали Берлин… Как у Самойлова, помните? «…Я не участвую в войне, война участвует во мне»

И. Райхельгауз на площади перед Рейхстагом

9 мая – День Победы – большой праздник для каждого из нас, для любого человека, но для нашего театра он особый  ещё и потому, что это – День рождения Булата Окуджавы, который в последние годы часто выступал в этих стенах – пел, играл, читал. И вот уже восемь лет 9 – е мая отмечается в Москве традиционным двухнедельным фестивалем: « И друзей созову…». Булат Окуджава –истинный «поэт войны», который сумел передать столь глубоко и искренне, переживания, связанные с войной. Нынче, как всегда, торжественное открытие фестиваля проходило днём на Трубной площади, где находится театр «Школа современной пьесы». Песни Булата Окуджавы неслись по бульварам и Неглинке, на импровизированных сценах, которые возводятся тут каждый год, выступали знаменитые артисты и молодые барды, известные и начинающие  исполнители авторской песни, поэты. А вечером в большом зале театра прошёл, как всегда, Гала – концерт, на котором выступили и Сергей Никитин, и Иосиф Кобзон, и Елена Камбурова, и Андрей Макаревич, и Альберт Филозов, и Александр Гордон…

–До того, как вы построили собственный театр, вы были режиссёром в «Современнике», на Таганке, работали в лучших театрах Москвы, России, Америки, Израиля, Турции и других стран мира. Как вы оцениваете состояние современного российского театра ?

- Сегодня русский драматический театр – самый профессиональный театр, высоко ценится в мире. У нас – лучшая театральная режиссура, наша театральная школа, русская литература… Можно с уверенностью сказать, что весь 20-й век рождён русским театром. Мне посчастливилось учиться у таких корифеев, как Анатолий Эфрос, Андрей Попов, Юрий Любимов, у моих однокурсников и коллег во многих театрах с разными школами. Я понял, что театр – одно из достойнейших проявлений нашей российской жизни. И ещё: театр – как семья: старики со временем уходят. Их место занимают молодые, потом их дети, внуки – это как в жизни.  Театр – лучшее, что придумали люди, поэтому я не верю разговорам о гибели театра.

Райхельгауз утверждает, что «театр, может быть, то единственное место, которое сохранило сегодня свою уникальность. Театр – это другая жизнь, один из способов жить в радости. Но, конечно, создание атмосферы театра – это труд, потому что фантастическая театральная жизнь – это работа, ежедневная и постоянная».

-В ваших спектаклях заняты звёзды первой величины: Юрский, Филозов, Козаков, Дуров… Многие из них были «зажжены» в другую театральную эпоху и на других сценах. Вы как бы работаете с уже существующими легендами?

-Действительно, в нашем театре только народных двенадцать! Конечно, команда сильная. Но труппа небольшая – 30 человек. Для меня все эти актёры – прежде всего люди. Люди -  вот чем жив театр!- Мы связаны человечески, какой-то ситуацией или, может, куском жизни… Вместе работали в «Современнике», на Таганке, с кем-то – в Театре Станиславского, кого-то снимал на телевидении… Такие отношения помогают порой понимать друг друга без слов. Когда возникла «Школа современной пьесы», я стал звать хороших артистов (прежде всего – хороших  товарищей, актёров, имеющих собственное, кроме драматургического и режиссёрского, содержание) и ставить пьесы хороших драматургов. И сейчас у нас вполне внятный баланс, половина труппы- суперзвёзды, половина – молодые люди, мои ученики.

И. Райхельгауз и референт отдела Истории Бундестага Карин Феликс

- Долгие годы я не мог быть автором своей судьбы,- рассказывал режиссёр,- Мне никогда не давали забыть о моей фамилии, – увольняли, закрывали спектакли, не давали заниматься профессией, не выпускали в мир, не было даже возможности воспользоваться плодами своего труда: мои инсценировки шли не только повсюду в  Советском Союзе, но и по всем соцстранам, а мне за это никто не платил… В «Современнике», где я работал, однажды мне предложили сменить свою фамилию на более звучную. И более удобную. Конечно, я отказался: с этой фамилией мой отец дошёл до Берлина, а дед был председателем знаменитого колхоза в Одесской области… А когда я поступал в ГИТИС, был такой забавный случай. Один из абитуриентов спросил: Что у тебя за фамилия такая дурацкая? Тебя с такой фамилией не примут. Тогда я рассказал открывшим рот ребятам складную историю о том, что фамилия моя наоборот очень известна, потому что её носила сама Зинаида Райх, которая была женой Есенина, потом Меерхольда, а её самым первым мужем был мой дедушка Меир Ханонович Райхельгауз. А Райх – это сокращение, просто первые четыре буквы… Специально для афиши!

И хотя вскоре после поступления он, конечно, признался, что это – шутка, но по ГИТИСу ещё долго гулял слух, что на режиссёрском факультете учится внук великой русской актрисы Зинаиды Райх.

- Я слышала, что вы дважды работали в «Современнике».

- Мне очень повезло, что Галина Волчек и Олег Табаков пригласили в театр никому неизвестного мальчика с фамилией Райхельгауз, который ещё учился в ГИТИСе. Почти 8 лет я там много и интересно работал, нередко ошибался, потому что был неумелым и самоуверенным, но приобрёл огромную школу. Я застал там ещё тех старых, потрясающих артистов. Работал с замечательным художником Давидом Боровским, выдающимся главным режиссёром Галиной Волчек…

Второй период был, когда они меня, безработного и отовсюду гонимого, просто спасли. Поэтому я к «Современнику» отношусь как к дому, к семье, как к месту, которое не подлежит критике.

–Название театра «Школа современной пьесы» отражает личную привязанность режиссёра к тому, что пишут драматурги сегодня?

- Сегодня и о сегодняшнем дне. Важно и то, что подобного театра в Москве нет и, насколько известно, нет другого такого в мире.

- А как же «Чайка» Чехова? «Горе от ума» Грибоедова?

- У нас три «Чайки»: Чехова, Акунина и «Чайка» – оперетка. За 21 год в нашем репертуаре из классики и была лишь «Чайка» Чехова, которая вошла в этот Триптих. А ставили мы всегда только новые, только что написанные, пьесы на русском языке. Что касается «Горя от ума», «Школа современной пьесы» оценила актуальность сюжета, ведь со времён Грибоедова в России мало, что изменилось. Сценическую  версию театра мы назвали «Русское горе», жанр – игра с пьесой, с персонажами и ситуациями, и сделана она как музыкальное ревю. Соавторами русского классика по праву стали поэт Вадим Жук и композитор Сергей Никитин. Ироничные стихотворные тексты и вставные номера, которые придумал Жук и замечательная музыка для арий и дуэтов, написанная Никитиным, превратили «Русское горе» в ироничную притчу о сегодняшней российской действительности.

Театр «Школа современной пьесы» гастролировал в разных странах мира, выступал и в Америке: в Лос- Анджелесе, Сан- Франциско, Нью- Йорке, Чикаго.  Нынче, в конце мая Райхельгауз снова улетает в Чикаго. Там, в театре «Атриум», у него состоится творческий вечер. «Атриум»- самый большой в США репертуарный русский драматический театр с залом на 800 мест, с большой актёрской и балетной труппой, хором, оркестром…

-Мне предложили поставить там спектакль, но пока не знаю сложится ли по времени,- говорит Райхельгауз.- Сначала посмотрю их репертуар, спектакли. Буду читать лекции по русской  литературе. На вечере представлю свои книги, покажу отрывки из документальных фильмов о наших интереснейших экспедициях по бездорожью.

- Скажите, почему имея свой  театр, вы ставите спектакли в других?

-Сейчас я делаю это редко, главным образом за рубежом, причём, во время своего отпуска. И  чаще всего я ставлю там то, что не могу или не хочу ставить в своём театре. В основном, это классика.

-Прочла ваши «Прогулки по бездорожью» – это не просто путевые заметки, а,  говоря вашими словами,- «размышления о том, как мы проходим эту извилистую дорогу жизни». Откуда у вас это стремление к риску и экстремальным путешествиям?

- Для человека творческого такое стремление к перемене мест, ко всему новому и неизведанному, вполне естественно. Думаю, что у меня интерес к машинам, мотоциклам появился благодаря отцу, который после войны работал дальнобойщиком на Севере и всегда был настоящим мужчиной: умел, любил и учил меня всё делать своими руками. Когда возникла возможность участвовать в экспедициях по бездорожью, я охотно в это включился. И вот уже несколько лет путешествую по непроторенным путям и дорогам с замечательным коллективом единомышленников. В прошлом году экспедиция была в южной Америке, в – Боливии, Чили. Преодолевали перевалы, соляные озёра… Это – серьёзные экспедиции с маршрутами, которые разрабатываются специальным спортивно- техническим экипажем. Сейчас хочу освоить мотоциклы по бездорожью.

Если спросить Райхельгауза какое качество он больше всего ценит в людях, он, наверное, скажет – самоирония. Добрым юмором, иронией и самоиронией, лиризмом и любовью проникнуты все три его книги. В них рассуждения о театре, о жизни, о профессии, о людях. Одна из книг называется «Не верю». Сейчас он пишет четвертую, которую назовет «Не знаю».

– Я прочёл это когда-то у Толстого, - рассказывал Иосиф Леонидович,- первую половину жизни  Лев Николаевич жил, думая, что не верит, а во второй – понял, что не знает… Наша профессия, если к ней относится серьёзно, требует глубокого образования. Может быть, это тривиально, но чем больше я обучаю, тем больше учусь сам, понимая, как много я не знаю, как много ещё не читал. Мне важно заниматься со студентами, чтобы проверить некие завтрашние ходы в профессии, предугадать грядущую технологию (технология ведь существует не только на заводе). Когда рядом молодые люди – более критичные, более пытливые, энергичные и азартные, легче следить за нашим быстротекущим временем.

-Ну, а если бы сейчас  всё начать сначала, что бы вы изменили?…-

Если бы сейчас я мог начать сначала, то, наверное, всё равно ничего бы не менял. Каждый артист достоин той роли, которую играет, а каждый режиссёр достоин того театра, которым он руководит.

Говорят писатели и режиссёры:

Сергей Юрский: Иосиф Райхельгауз – пример того, что не бытие определяет сознание, а наоборот: Театр  «Школа современной пьесы» родился в его голове. И вот теперь это реальность, которая является частью Москвы.

*  *  *

Писатель Борис Акунин: Когда твою пьесу ставит Иосиф Райхельгауз, чувствуешь себя немножко Чеховым

*  *  *

Анатолий Чубайс: Иосиф Райхельгауз – ненормальное явление в нашей театральной жизни. Когда вокруг раздавались жалобы и стоны о гибели искусства, крушении театра, непреодолимых экономических трудностях – он не говорил ничего – он делал! Делал театр. И сделал! Сегодня «Школа современной пьесы» – значительное явление в театральной жизни страны

Беседовала Светлана  БЕРЕЗНИЦКАЯ

Фото Натальи  АНТОНОВОЙ


© 2019 SphäreZ – Russischsprachige Zeitschrift in Deutschland

Impressum