Свободный язык – свободное слово!

В словаре Гете – 600 тысяч слов.
Ты не Гете – запомни тысячу!
Свободно говорить – в свободной стране.
Слово - не воробей, схватывай налету!
Владеешь языком – владеешь собой.
Язык без срока годности.
Запасайся словами.
Язык твой - друг твой.
Имей сто друзей!
Язык - душа страны.
Загляни в нее.
Читай Шиллера, как Пушкина.
В подлиннике.
Хочешь жить в Германии, старайся знать язык!
Живешь в стране – говори на ее языке.

• Великий мексиканец

Корреспондент “Труда” в гостях у Давида СИКЕЙРОСА

Стройный, красивый человек легко поднимается мне навстречу. Невозможно поверить, что ему 77. Он энергично протягивает руку: “Здравствуйте! Я говорю по-русски”. И лукаво улыбаясь, оглядывается на переводчика.

Лауреат международной Ленинской премии Давид Альваро Сикейрос.

Мы встречали его в аэропорту в пятницу и субботу, ждали в воскресенье… и вот наконец… понедельник, утро.

Заботливый хозяин предупредил меня, что разговор должен закончиться не позже 11, день Сикейроса расписан до минуты. Поэтому без предисловий спешу задать первый вопрос.

– Компаньеро Сикейрос, ваше имя – синоним мурализма – мексиканской настенной росписи. Как зарождалось это искусство?

Художник задумывается, несколько секунд молчит, будто примеряется, с чего лучше начать.
– Мурализм родился в 1911 году с первой работы Герардо Мурилло, или, как его иначе называли, “доктора Атла”. К сожалению, эта роспись, выполненная на стене большого магазина в Мехико, не сохранилась. Но у “доктора Атла” были надёжные преемники. Мы начинали одновременно – Диего Ривера работал в амфитеатре Высшей художественной школы, Хосе Клементо Ороско – во внутреннем дворе нашего факультета, а я – в маленькой коллегии. Главной целью этого искусства была пропаганда идёй революции, защита её завоеваний. Мы, участники революции, с самого начала стояли на том, что стиль и форма мурализма должны быть просты, понятны самым широким массам народа. Диего Ривера и я вступили в сражение с европейскими художниками, заявив, что они в работе у капиталистического рынка. Он диктует им, как писать и о чем писать.
Европейская живопись имеет давние замечательные традиции. Но они теряются, как когда-то на американском континенте были утрачены традиции народов майи, инков, ацтеков. Для европейских художников, работающих в станковой живописи, решающим теперь стало стремление дороже продать свою работу. Отсюда всякого рода формалистические изыски, мнения, увлечение абстракционизмом и пустым субьективизмом. Я не говорю, разумеется, о странах, где родились новые передовые концепции в искусстве.
Мексиканские художники–муралисты после революции не желали писать для частных галерей. Маленькие картины доступны для обозрения только узкому кругу ценителей. Народ их не видит.

Сикейрос говорит темпераментно, вдохновенно, сопровождая слова энергичными жестами, закалённого в дискуссиях оратора. Со стола падает задетая им книга, летят листки рукописи, но он не замечает. Голубые глаза горят молодым огнём. И я невольно любуюсь этим сильным, не желающим стареть человеком. Тонкий синий свитер оттеняет его буйную серебристую шевелюру, вырезанные годами морщины на лице сглаживаются.

– Настоящая живопись требует, чтобы человек не был статичен, чтобы он жил и двигался вместе со всей композицией, составляющей единое целое архитектурного ансамбля. Мы пишем человека для него самого и в ещё большей степени – для всего народа.

Вы, маэстро, всю жизнь посвятили мурализму, идеям революции. Арестовывался не только Сикейрос, “арестовывались” его картины. И сейчас хочется спросить: довольны ли результатами десятилетий борьбы и труда?

– Большой вопрос. На него трудно ответить коротко. Мы пишем по заказу общества, а не одного человека. Это счастье, поверьте! Мы пользуемся самой современной техникой, самыми лучшими красками, материалими. У художников майи, создавших пирамиды Луны и Солнца, таких возможностей не было. Памятники их культуры пережили тысячелетия. Есть основания надеяться, что наши работы тоже сохранятся для далёких потомков.
Мы пишем много. Сейчас в Мексике более 20 тысяч настенных полотен, созданных различными школами. Все столицы Мексиканских Штатов имеют мурали. Этот вид искусства нашел продолжателей во всём мире и, в частности, у вас, в России. Замечательно!
Возвращаясь к формулировке вашего вопроса, отвечу так: сделано много, но подводить итоги пока рано.

– В нашей стране миллионы почитателей вашего искусства. В канун вашего приезда в Москве в Музее изобразительных искусств открылась большая выставка произведений мексиканских художников.

– Да, я очень рад. Эта выставка дает достаточно полное представление о мексиканском искусстве: люди впервые получили возможность так детально познакомиться со школой муралистов. Очень важно, что в экспозиции представлены произведения Ороско и Риверы. Демонстрируется много эскизов, проектов, набросков, фрагментов, которые станут затем разрабатываться в настенных росписях.
Так же как и сама Мексика, искусство страны пережило несколько периодов застоя. Причиной общего было сильное влияние Соединённых Штатов Америки. Нажим этого колосса порой губил многие наши начинания. В последние годы традиции мексиканской революции, которые порой забывались, возрождаются.

– Вы не первый раз в Москве и нашей стране. Как встретили вас друзья?

– По-дружески тепло и заботливо. Я приезжал сюда ещё в то время, когда жил Ленин, потом в разные периоды возвращался. Грандиозные перемены происходили на моих глазах. Выросла индустрия, стали красивыми улицы городов, наряднее одеваются люди. Люблю вашу весеннюю столицу, – Сикейрос прикладывает руку к сердцу, – и уже по-русски произносит “л-юбл-ю”.
Мы, мексиканцы, никогда не забываем, что ваша страна начала преобразование мира, прорвала брешь в капиталистической системе, открыл человеку новую дорогу развития. Мы говорим своему народу: Россия – оплот мира!

– Компаньеро Сикейрос, миллионы читателей газеты “Труд” интересуют ваши творческие планы.

– Я работаю над настенной росписью грандиозных размеров. Её площадь – 8 тысяч квадратных метров, – он открывает папки с набросками. – Посмотрите!..
Моя мастерская находится в селении Куэрнавака в восьми килолметрах от Мехико. Там у нас, группы рабочих и художников, есть все необходимое для настенной росписи – огромные леса, машины для резки металла, синтетические краски.
В Мехико я теперь не работаю, а мастерскую превратил в экспозицию национального искусства. В ней собраны творения знаменитых художников, скульпторов декораторов, музыкантов, писателей.. Изучая собрания, можно представить себе целую панораму культуры и истории страны. Я постоянно пополняю этот своеобразный музей, потому что придаю серьёзное значение пропаганде нашего искусства.
Перед муралистами стоят большие проблемы, которые приходится решать. В первую очередь это нехватка средств. То, что мы делаем, стоит фантастических денег, но не продаётся и потому не приносит дохода. Все же мы работаем, не жалея сил, подчас круглые сутки, забывая о трудностях. Этот пафос труда рождает новое вдохновение.
А постоянная полемика с разного рода критиками!.. Даже по пути в Москву я выдержал в Париже истинное сражение. Они заявляют, будто настенную живопись трудно понять. Это – враньё! Наш зритель – народ.. Мы его воспитываем, а он учит нас, помогает своей критикой. И его дружеская критика, поддержка способствует движению вперёд.

Сикейрос взволнованно и подробно рассказывает о последней дискуссии. Его глаза то строги и колючи, то вдруг становятся весёлыми и смеющимися.

… Кончилась магнитофонная плёнка, я исписал блокнот. Переводчик Сикейроса несколько раз входил и делал знаки, что пора ставить точку, художник куда-то опаздывает. Но Сикейрос не спешил заканчивать разговор. Он считал для себя исключительно важным рассказать об искусстве его родной Мексики, о настенной живописи, о высоком стремлении служить народу.

Я уже не записывал, просто слушал. Заметив это Сикейрос останавливается.

- У меня тоже так бывает – кончаются краски, – смеётся он. – Не огорчайтесь . Поговорим ещё в другой раз. Прошу только передать художникам, скульпторам, архитекторам: пусть они развивают монументальное искусство, и пусть этот процесс никогда не приостанавливается!

На обложке моего блокнота художник написал:
Мои наилучшие пожелания читателям. Сикейрос“.

Ю. ЗАРУБИН
(напечатано в газете “Труд” в апреле 1983 года)

© 2017 SphäreZ – Russischsprachige Zeitschrift in Deutschland

Impressum