Свободный язык – свободное слово!

В словаре Гете – 600 тысяч слов.
Ты не Гете – запомни тысячу!
Свободно говорить – в свободной стране.
Слово - не воробей, схватывай налету!
Владеешь языком – владеешь собой.
Язык без срока годности.
Запасайся словами.
Язык твой - друг твой.
Имей сто друзей!
Язык - душа страны.
Загляни в нее.
Читай Шиллера, как Пушкина.
В подлиннике.
Хочешь жить в Германии, старайся знать язык!
Живешь в стране – говори на ее языке.

• “Тогда я побуду offline, или Жизнь без Интернета и мобильника”

Фрагмент для чтения на 14. Потсдамских встречах

День ноль:

Кристоф Кох

Вечером накануне ответственного эксперимента на самом себе я испытал нелепое, хотя, видимо, все же объяснимое искушение как можно дольше побыть в интернете и отправить побольше эсэмэсок с мобильника. Вроде как про запас. Или как заядлый куряка, который в новогоднюю ночь лишнюю пачку сигарет высаживает, ибо твердо вознамерился наутро покончить с куревом навсегда. Разумеется, силясь сохранить хоть какие-то остатки достоинства, я не позволю себе особенно засиживаться в фейсбуке, твиттере, шпигель онлайн и на других излюбленных, испещренных закладками сайтах, покуда под утро голова моя не начнет сама клониться к клавиатуре, на которой я в итоге – по-младенчески пуская слюни – и засну.

Нет уж, я встречу вызов как мужчина. Как настоящий взрослый. Короче, я решаю вместо этого пригласить мою подругу Джессику в кино посмотреть свеженький мультик студии Пиксар.
- Да ты и недели не продержишься, – с издевкой замечает Джессика, видя как я во время рекламной заставки хватаюсь за телефон, чтобы посмотреть на сайте runpee.com (успей-пописать.ком), когда именно в этом почти двухчасовом анимационном блокбастере выдастся пара минут отстойной чепухи, во время которой можно сбегать в туалет без ущерба для целостности художественного впечатления. Да-да, есть на свете люди, которые не только выясняют подобные вещи, но и выкладывают их для всеобщего пользования на собственном сайте! Вообще не понимаю, как можно всерьез сомневаться в том, что интернет – одно из важнейших достижений человечества, день ото дня улучшающее жизнь каждого из нас. И именно этого общественного блага я добровольно лишу себя на несколько предстоящих недель…

Дома, вернувшись из кино, я запираю собственный мобильник, а также кабель, соединяющий мой компьютер с интернетом, в ящик письменного стола и прошу подругу спрятать от меня ключ. “Стоит захотеть – и я в два счета его найду!” – успеваю подумать я. Кроме того, у меня ведь всегда имется возможность активировать опцию беспроводного соединения. Но, разумеется, ни того, ни другого я не делать не стану. В конце концов, это вопрос принципа. А спрятанный ключ – это просто маленькая страховка от первых приступов рецидива. Так курильщик, всерьез решивший завязать, засовывает подальше от себя зажигалку и пепельницу.

Не проходит и пяти минут, как я, уже почистив зубы, словно невзначай прошу Джессику:
- Дорогая, не могла бы ты на секундочку отпереть ящик?
Она решает, что я шучу.
- И думать забудь.
- Ну пожалуйста! Я забыл изменить приветствие в мобильнике. Люди ведь должны знать, что оставлять мне сообщения не имеет смысла.
С притворным вздохом Джессика отпирает для меня ящик, и я записываю новое приветственное сообщение. Все, кто позвонит мне в ближайшие недели, теперь будут уведомлены, что голосовое сообщение оставлять бесполезно, зато к их услугам номер моего домашнего телефона, а также почтовый адрес.
- А еcли эсэмэска придет? – спрашивает Джессика, уже щелкнув выключателем.
- Вот черт!

День первый:
Следующий день – вероятно, мне следовало бы назвать его днем “А” или первым днем аналоговой связи – начинается спозаранок. В предрассветной мгле Джессика отправляется в Гамбург, где ее угораздило устроиться на работу в редакции журнала. Так что в Берлине она бывает только по выходным. Едва она скрывается в ванной, на меня накатывает первый приступ соблазна. Ведь обычно именно в эти минуты, с первой чашкой утреннего кофе в руках, я подсаживаюсь к компьютеру и начинаю свою ежедневную интернет-пробежку: с привычной стартовой страницы Шпигель-онлайн заскакиваю на несколько других информационных порталов, потом перехожу к проверке всех четырех адресов своей электронной почты, которыми незаметно для себя оброс с течением лет, а уж затем с помощью сервиса RSS не упускаю глянуть, на каких из абонированных мною блогов со вчерашнего дня опубликованы новые сообщения. Ну, и под конец проверяю, насколько за истекшее время возрос показатель посещений на моем собственном блоге. В особенности эта последняя привычка может перерасти в настоящую манию, с учетом того, что гуггл теперь позволяет выяснить не только, из какой страны и через какой браузер к тебе заходил тот или иной пользователь, но и сколько времени он пробыл, а также – и вот это едва ли не самое занятное! – благодаря каким поисковым словам он на твоем блоге очутился. На прошлой неделе, помню, в число фаворитов у меня вышли следующие поисковые запросы:
- алкогольные игры на пятидесятилетие
- квартиросъемщики-юмористы
- что отвечают миллионеры на вопрос о профессии
- как избавиться от пивной тары в условиях мегаполиса
- надежные тайники от наркоконтроля

Сегодня мне это повседневное удовольствие возбраняется – как и многие другие. Джессика уже убегает на свой поезд. На прощание бросает мне:
- Будь молодцом!
И вот я остаюсь один. В качестве метадона я решаю обзавестись сегодняшней газетой, которую приобретаю в книжной лавке по соседству, куда обычно забегаю лишь забрать свои заказы из интернет-магазина “Амазон”. И не перестаю изумляться кротости неизменно любезной ко мне продавщицы.
По сравнению с интернетом у газеты вот какой роковой недостаток: рано или поздно она кончается.

(…)

Пообедать я отправляюсь в ближайшую пиццерию, впервые за много лет не прихватив с собой мобильник. Сказать, что при этом я чувствую себя все равно что голым, – значит почти ничего не сказать. Пока я дожидаюсь своей пиццы, до меня доходит, в чем главная причина моей маниакальной тяги постоянно быть в зоне действия всех информационных сетей нашей планеты: это боязнь что-то упустить. Панический страх, что без твоей непрестанной подключенности к информационному потоку земной шарик остановится — и чувство еще более жуткой паники при мысли, что без тебя он, чего доброго, не перестанет вертеться! Леденящее душу сознание, что все в этом мире прекрасно обойдутся и без твоего виртуального присутствия. Что все как ни в чем не бывало будут жить дальше, попросту перестав включать тебя в список электронной рассылки

А что, если нет? Что, если кто-то пытается со мной связаться, потому что у него для меня и вправду важная, по-настоящему хорошая новость? Ну, положа руку на сердце, такое бывает не так уж часто; содержание большинства телефонных звонков и электронных писем для меня, как и для подавляющего большинства человечества, укладывается в смысловом спектре от безобидного (“Новые предложения от Ваших фаворитов на ибэй”) через назойливое (“Позвольте ознакомить Вас с нашими тарифными новинками?”) до вовсе уж идиотского: (“Ответ: Ответ: Ответ: Ответ: Ответ: Ответ: Ответ: Ответ: Ваше уведомление от 13 июня 2009 года”).

Нет, без всего этого я легко могу обойтись. А Нобелевский комитет, равно как и дирекции всевозможных лотерей, успокаиваю я себя, буде у них возникнет надобность в моей персоне, уж как-нибудь найдут способ связаться со мной письменно, а в крайнем случае прислать за мной кого-нибудь лично. И тем не менее каждые четверть часа я ловлю себя на том, что порываюсь выхватить из кармана отсутствующий там айфон, дабы проверить, не пришли ли новые мейлы. И уже отнюдь не однажды испытал то, что, за отсутствием выработанной научной терминологии, обозначил для себя понятием “фантомной вибрации”, а именно ощущение мелкой гудящей дрожи в том месте моей ляжки, к которому обычно прилегает мобильник, в точности так, как он должен сигнализировать мне об особо важных или тревожных вызовах. Даже на собственные мускулы и нервы уже нельзя положиться.

День второй:
На второе утро эксперимента я, как и накануне, отмечаю у себя сильные головные боли. Я не уверен, действительно ли они связаны с синдромом отвыкания или являются вполне заслуженным последствием солидной порции виски, выпитого вчера вечером на сон грядущий. Сотрудники Майнцской службы неотложной помощи для пациентов, страдающих интернет-зависимостью и компьютерной игроманией, к которым мне в ходе моего эксперимента еще предстоит обратиться, версию насчет виски до конца исключать не станут. Они, напротив, объяснят мне, что абстинентный синдром в виде физического недомогания при отсутствии ежедневной привычной дозы возможен как в том, так и в другом случае. Так что я волен сам выбирать, от какой зависимости я страдаю – от алкогольной или от интернетной. Благодарю покорно!

Я отправляюсь в банк и впервые по меньшей мере за последние пять лет пытаюсь заполнить там бланк перевода денежных средств. И все это неверными перстами, которые практически разучилась держать авторучку! Вот черт, опять помарка – нет, онлайн это определенно куда проще. В досаде я комкаю оранжевую бумажку. Стоя в операционном зале, я чувствую себя двенадцатилетним отроком, который пришел открыть свою первую в жизни детскую сберкнижку.
- Простите пожалуйста, не могли бы вы мне сказать, сколько денег у меня на счету? – обращаюсь я к даме дежурному консультанту.
- А почему вы не воспользуетесь нашим информационным терминалом? – удивляется та, кивнув на одно из напоминающих шкафчик устройств, которые умеют не только выдавать клиентам деньги, но и показывать платежный баланс, сводки проведенных операций и еще множество других вещей, – да вот беда, я-то полагаю, что эти устройства для меня в настоящий момент запретны.
- Мне сейчас нельзя в интернет… понимаете, это сложно объяснить… – бормочу я. Во взгляде дамы-консультанта недоумение постепенно сменяется состраданием. Ни слова не говоря, она забирает у меня банковскую карточку, стукает пару раз по клавиатуре своего компьютера и слегка поворачивает монитор в мою сторону. Проделывая все это, она чуть пугливо озирается, словно желая удостовериться, не снимают ли нас скрытой камерой.
- Прошу. Читать, надеюсь, вам еще не запрещено…

Чтобы занять последующие дни хоть чем-то осмысленным, я решаю проследить до конца перипетии одной драмы, на обрывочные отзвуки которой набрел еще в пору своих блужданий во всемирной паутине – а это, как известно, место, где можно натолкнуться на самые невероятные истории. Я хочу переговорить с человеком, который испробовал фатальные последствия достижений современной коммуникационной техники на собственной шкуре, а точнее – изведал на собственном опыте, какие катастрофы можно пережить, оставшись без интернета и мобильной связи.
Дж. Д – студент канадского колледжа, которого я, желая выслушать его историю, телефонным звонком застаю в далеком Онтарио, где он ранним утром только что вылез из постели.
- Два года назад мне по случаю выпала возможность уехать на две недели в Скалистые горы, пожить там в заброшенной хижине и порыбачить. Я поделился этой радостной новостью со своей тогдашней подругой и попрощался с ней вечером накануне отъезда, – докладывает мне в трубку канадец, попутно готовя себе утренний кофе. – Мобильник я оставил дома, потому что по части денег был тогда вечно на мели и не хотел тратиться на дорогущий канадский роуминг. Да и рад был хоть немного отдохнуть в полной глуши. Уж не знаю, как и почему, но подруга моя, похоже, о моем отъезде напрочь забыла и, тщетно пытаясь во время моего отсутствия связаться со мной по сотовому и по электронной почте, впала в такое неистовство, какого я и вообразить не мог. Я-то, разумеется, обо всем этом ни сном ни духом не ведал, и только вернувшись домой и обнаружив в электронном почтовом ящике более двадцати сообщений от нее, почуял неладное.
А он точно известил ее о своем отъезде? – интересуюсь я.
- Да конечно, – отвечает Дж. Д. – Просто она всегда была настолько поглощена собой…

Для наглядности – с позволения Дж. Д. – привожу здесь с неизбежными сокращениями несколько отрывков из электронных посланий его подруги.

1-го июня, 11:31
Привет, мы сегодня вечером с девчонками идем развлекаться. Чмоки-чмоки. Эм.

1-го июня, 16:40
Это опять я. Пыталась сегодня пару раз тебе позвонить. Ты что, не хочешь со мной разговаривать? Смайлик.

2-го июня. 9:02
Вчера вечером было суперски, только два кретина все время приставали, хотели нас угостить. Сейчас иду с Марлой на бранч, все еще не могу до тебя дозвониться. Может, у тебя телефон сломан, милый? Сегодня ужинаем у тебя, позвони. До скорого, Эм.

3-го июня, 10:33
Что все это значит? Почему ты не отзываешься – ни по телефону, ни на мейлы? Куда ты запропастился? Я весь вечер ждала, когда ты объявишься. Мне это вообще перестает нравиться. Позвони, КАК ТОЛЬКО ты это прочтешь…

4-го июня, 17:50
Какого черта? Ты не отвечаешь ни на мои СМС-ки, ни на звонки, ни на мейлы? Но я же знаю, что ты здесь. Твой кореш Джереми совсем не умеет врать. Плел мне по телефону, что все выходные тебя не видел, а я в трубке своими ушами слышала в глубине комнаты твой голос! Даю последний шанс – позвонишь мне сегодня вечером и попросишь прощения, как еще никогда в жизни не просил. Иначе между нами все кончено, слышишь, урод!

5-го июня, 20:11
Ну что я не так сделала? Или просто пришло время от меня отделаться? Уж мог бы по крайней мере сказать мне это в лицо, трус несчастный.
Все кончено. Не звони, не пиши СМС-ки, и мейлы не шли. Эмили.

7го июня, 18:32
Ненавижу тебя!

10-го июня, 3:44 утра
Привет, засранец! Помнишь моего дружка, к которому ты так ревновал? Я только что от него вернулась, выплакалась у него на груди, а он мне сказал, какая я потрясная, и я с ним переспала, специально для тебя. Ха-ха, ну, кто теперь смеется последним? Я могу любого заполучить, кого захочу, а ты сиди дома и лупай глазенками.

12-го июня, 20:11
Ладно, не хочешь звонить, тогда просто выслушай меня. Я-то думала, между нами что-то серьезное. А ты просто так все взял и бросил? У меня это в голове не укладывается. Что-то наверно случилось, но, положа руку на сердце, ты же не станешь отрицать, что я тебе все еще не совсем безразлична. Давай спокойно все обсудим. Может, это ничего и не изменит, но этот, один-единственный разговор ты мне должен.

14-го июня, 7:01
Я честно пыталась, Дж. Д. Но теперь я все хорошее, что тебе написала, беру назад. Ты просто отстойный зануда. А я только делала вид, будто мне нравятся все эти сериалы и фильмы, от которых ты тащишься, и дружки твои недоделанные вместе с тобой. Ты мне вообще не подходишь, и мне теперь, без тебя, в тысячу раз лучше. Шмотки твои собрала и сейчас завезу твоей матери. Никогда мне больше не звони.

-А я в это время уже почти дома был, – вспоминает Дж. Д. – Мобильник мой все это время у меня на столе валялся, выключенный. Но мама моя, конечно, знала, что я на рыбалку уехал.

Последний мейл – 14-го июня, 8:21
Тема: ЭТО ПИСЬМО ОТКРЫТЬ ПЕРВЫМ! ВСЕ ПРЕДЫДУЩИЕ ПИСЬМА ОТ МЕНЯ СТЕРЕТЬ!
Дж. Д., если ты меня любишь, пожалуйста, сотри все предыдущие письма, которые я тебе послала со времени твоего отъезда. Пока тебя не было… все мы совершаем ошибки, но я все объясню. Я люблю тебя, всем сердцем. Эмили.

- Разумеется, я все остальные письма тоже прочел, – говорит Дж. Д., который теперь даже способен вспоминать прошлое со смехом. – Скажем так: с тех пор мы уже не вместе,
На вопрос, чему его эта история научила, Дж.Д. отвечает: двум вещам.
- Во-первых, хорошенько подумать, прежде чем затевать роман со столь темпераментной особой, как моя тогдашняя подруга. Пока они тебя любят, все в порядке. Но горе тебе, когда они начинают тебя ненавидеть.
- А во вторых?
- Во-вторых? Я теперь без мобильника из дома ни ногой.

(…)

День девятнадцатый:
Просто чертовщина какая-то. Который день пытаюсь дозвониться до почтенного раввина Эренберга, хочу побеседовать с ним об обычаях субботы. В субботу, как известно, верующему иудею нельзя пользоваться ни телефоном, ни компьютером. Еще до начала эксперимента я разыскал в интернете номер его телефона, который теперь и набираю в самое разное время суток. Однако когда бы я ни позвонил, в девять ли утра или в три пополудни, – номер все время занят. Однажды в порыве наглости я даже позвонил в полночь, намереваясь, правда, после первого же звонка дать отбой. Но и тут ответом мне были лишь короткие гудки. У меня нашлись дружки в телефонной справочной, я получил от них другой номер, однако и он тоже будто заколдованный: когда бы я ни позвонил, там никто не подходит. Поэтому сегодня я отваживаюсь прибегнуть к крайнему средству, которое, правда, в прежние времена в Восточном Берлине, где почти все жили без телефона, было совершенно в порядке вещей, зато ныне едва ли не во всех слоях населения считается верхом непристойности – все равно, что подложить гостю подушку-пердушку или выйти из дома в бигуди, – я решаю нанести визит без предварительного звонка!

Координаты, полученные мною все в той же справочной службе, это всего лишь адрес Иудейского общинного центра в Шарлоттенбурге. Подходя к зданию, я еще издали замечаю всенепременных полицейских, охраняющих у нас все еврейские общественные учреждения, и вижу, как они призывают к порядку ротозея-туриста, надумавшего сфотографировать что-то неположенное. Слегка оробев, я все-таки подхожу к ограде, окаймляющей территорию общины, и спрашиваю одного из полицейских:
- Могу я войти?
С головы до пят смерив меня надменным взглядом, он с непроницаемой миной отвечает:
- По мне так можете и подождать. – И, выдержав многозначительную паузу, добавляет: – Может, найдется охотник отнести вас на руках.

(…)

День двадцать шестой: В субботу компьютер мертв
Раввин Эренберг живет в тени универмага КДВ, в доме, пропахшем паркетной мастикой. Договориться с ним о встрече с целью обсудить запрет на пользование интернетом и телефоном в субботу оказалось делом непростым, но в конце концов все-таки возможным. Снимая в прихожей куртку, я успеваю заметить на полке вешалки солидную шеренгу черных шляп, а, проходя комнатами большой старой квартиры, вижу на стенах фотографии свадеб, бар-мицв и других семейных торжеств. На столе в гостиной две чаши – одна с бразильским орехом, другая, полная до краев, с детскими шоколадками. Шестидесятилетний Итцак Эренберг – раввин общины. Иными словами, на его попечении не только одна-единственная здешняя синагога, но и нужды всей ортодоксально-иудейской общины Берлина, официально насчитывающей 12 тысяч членов.
- На самом деле в Берлине живут больше пятидесяти тысяч евреев, – замечает Эренберг. А раввин для своей общины, по его собственным словам, это “врата в мир”. Хочет ли человек кошерный ресторан открыть или развестись надумал – со всякой надобностью идут к нему, раввину.

- Дело ведь не только в том, чтобы в субботу не работать, – дружелюбно растолковывает он мне, когда мы переходим к основному поводу моего визита. – Кто хочет понять смысл субботы, должен постичь суть понятия “мелахот”, что приблизительно означает “создавать новое” и что нам, иудеям, в субботу строго-настрого возбраняется.
Под запрет наряду с работой в обычном смысле попадает и всякая созидательная деятельность, как-то рисование, музицирование, но и приготовление пищи, разведение огня и, в том числе, использование электроприборов.
- Вот почему и компьютер в субботу запрещен. Но это не единственная причина. Дело ведь не только в том, чего в субботу нельзя, но и в том, чем в субботу следует заниматься. Следует уделять время самому себе, своей душе, своей вере и своей семье.
А значит, нельзя пользоваться и телефоном – ни мобильным, ни городским, равно как и вести разговоры о работе и прочих суетных надобностях вроде долгов, дел, обязанностей и обязательств.
- Именно сейчас, в наш безумный век, – замечает раввин с усмешкой, – у нас никогда не остается времени поговорить с нашими домашними и вспомнить о нашем самом сокровенном. Поэтому субботу нельзя и понимать как тягостную повинность, в ней нужно видеть подарок, преподнесенный тебе Богом.
Он спрашивает, известно ли мне, что такое каббала. Все, что я знаю на сей счет, – что это некое древнее таинственное иудейское учение, на которое, как сообщал пару лет назад иллюстрированный еженедельник “Бунте”, запала певица Мадонна, в знак чего она носит на запястье красный шнурок. Вместо ответа я предпочитаю ограничиться осторожным кивком.
- В Каббале говорится: в субботу каждому иудею дается дополнительная душа, – просвещает меня Эренберг и с улыбкой продолжает. – Вседержитель дает ее в канун субботы, а на исходе субботы забирает обратно. Иные ученые мужи именно ссылкой на это место пытались объяснить, почему в субботу у человека повышенный аппетит.

Потом раввин снова делается серьезным.
- Для нас, иудеев, вообще не стоит вопрос, почему в субботу нельзя пользоваться компьютером. Так положено. Никаких электроприборов! Других обоснований не требуется. Но я-то считаю, что каждому человеку, независимо от вероисповедания, только во благо пойдет раз в неделю отрешиться от работы, от повседневных хлопот и обязанностей. – Тут его прерывает звонок мобильника. – Когда он отвечает звонящему теплым приветствием “шалом”, это слово будто тонет в пышных складках его седой окладистой бороды. Дождавшись, когда он закончит разговор, я интересуюсь, как часто сам он пользуется интернетом.
- Кроме субботы почти каждый день. Переписываюсь по электронной почте с раввинами со всего света, читаю новости из Израиля, ну, и вообще слежу, что в мире творится, – отвечает он. А потом не без гордости добавляет:
- В будущем я намерен и сам активнее действовать в интернете, хочу предложить свои учебные видеопосты о Торе и иудейской вере. По-немецки ничего такого пока что нет, и это неплохой способ достучаться до нашей разрозненной общины.

Отнюдь не все столь же открыты миру, как Эренберг. Некоторые сугубо ортодоксальные иудеи интернет не приемлют вовсе: он, дескать, подрывает дух, приносит в дом слишком много мирских непристойностей. Вот почему иные раввины требуют от членов своих общин во всем, что не касается работы, полностью от интернета отказаться или использовать специальные софт-фильтры. Эти фильтры, в отличие от программ “детской безопасности”, запрещают доступ не только к вредоносным, но вообще ко всем сайтам, кроме “позитивного пакета” заранее отобранных интернет-ресурсов, таких, как tora.net, предназначенных лишь для изучения религиозных текстов, или к форумам вроде “Спроси у рэббе”. Все остальное – от интернет-страниц “желтой прессы” до онлайн-покера – безжалостно блокируется.
Эренберг хотел бы обойтись без запретов и интернет-фильтров, однако искушений, подстерегающих нас в виртуальном мире, опасается и он.
- В интернете есть вещи хорошие, помогающие образованию, но есть и скверные, способные погубить ребенку душу, – говорит он. – А мы все – большие дети. Человек слаб, и нужна строгая дисциплина, чтобы он не сбился с пути, не свернул с автострады в неположенном месте.
Еще один важный принцип в иудейском вероучении – запрет на никчемное времяпрепровождение. Верующие обязаны использовать свое время с толком – на вдумчивое чтение торы, на помощь соседям, на занятия физкультурой и спортом, – но и на еду.
- Я только что вернулся с похорон, – сообщает раввин, – где говорил о смысле жизни. Каждая данная нам минута – это целый мир, и тора повелевает ни одну из этих минут не растратить впустую. Жизнь нужно употребить только на добрые дела.
“Ничего себе заповедь, – замечаю я про себя, – особенно в мире, где после каждого просмотренного сюжета на ю-тубе тебя услужливо спрашивают, не хочешь ли ты посмотреть еще десяток “похожих видео”. А в википедии статья об истории хоккея с шайбой или об атомных электростанциях пестрит интернет-ссылками на другие, не менее экстравагантные, но, черт возьми, тоже занятные темы.
- С интернетом надо обходиться, как с плодом граната, – напутствует меня раввин на прощанье. – Полезные и сладкие зернышки доставать, а ненужную шкурку выбрасывать.

Пока я топаю к станции метро, в голове моей вызревают два решения: по окончании своего эксперимента я попробую соблюдать нечто вроде интернет-субботы. А еще – буду стараться и в своих текстах, и в разговорах употреблять побольше образных сравнений по части еды.

Кристоф Кох
Перевод с немецкого М. Рудницкого

© 2017 SphäreZ – Russischsprachige Zeitschrift in Deutschland

Impressum