Свободный язык – свободное слово!

В словаре Гете – 600 тысяч слов.
Ты не Гете – запомни тысячу!
Свободно говорить – в свободной стране.
Слово - не воробей, схватывай налету!
Владеешь языком – владеешь собой.
Язык без срока годности.
Запасайся словами.
Язык твой - друг твой.
Имей сто друзей!
Язык - душа страны.
Загляни в нее.
Читай Шиллера, как Пушкина.
В подлиннике.
Хочешь жить в Германии, старайся знать язык!
Живешь в стране – говори на ее языке.

• Победы страшная цена

За каждого погибшего солдата противника
платили гибелью 4-5 советских солдат

Одним из главнейших компонентов в 74-летней истории советской власти является тотальная и беспардонная ложь. Ложью были ленинские декреты, все конституции, планы и результаты пятилеток. В невероятный миф были превращены личность и деятельность «вождей».

В царстве глобальной и непрерывной лжи Сталин, субьект, не имевший элементарных понятий о тактике боевых действий и имевший весьма смутное представление об оперативном искусcтве (маршал Жуков о нём сказал: «Был и остался штафиркой»), именовался «величайшим полководцем всех времён и народов».

Вообще, когда дело касалось войны ложь и замалчивание действительного положения вещей принимали поистине фантастические масштабы. Величайшие катастрофические поражения своих войск замалчивались, успехи же раздувались невероятно…

Было учреждено специальное ведомство дезинформации – Советское информбюро, все годы войны извращавшее правду, не столько для заграницы, сколько для населения собственной страны. Особой мощи враньё достигало, когда речь шла о потерях – безотносительно своих ли войск или неприятеля.
Знаменательно, что самому полубогу, самому Верховному, о потерях, своих и противника, врали безбоязненно, знали, что он проверять не станет. А свои потери Сталин занижал и сам. К примеру, на торжественном заседании 6 ноября 1941 года он заявил, что потеряно с начала войны «около 700 тысяч убитыми и пропавшими без вести», хотя точно знал из оперсводки Генштаба, столько потеряно только на Украине в августе- сентябре.
Да Сталин и не привык считать павших. Люди для него, уничтожавшего без всякой войны собственное население, были безликой «живой силой», основной функцией которой являлось выполнение его замыслов и решений, зачастую – бездарных и некомпетентных.

Когда же подошло время подсчёта потерь, то у советского руководства появилось воистину безбрежное пространство для полёта фантазии. Сталин в 1946-м году постановил, что неселение СССР военных и гражданских, хотя он – то имел сравнительно точные данные. в войне потеряло безвозвратно 7,5 миллиона человек, десять лет Никита Хрущев называл другую цифру: более 20 миллионов. А в 1990 году последний генсек Михаил Горбачев утверждил новое число павших – солдат и мирных жителей: 27 миллионов. Какое, однако, непринуждённое жонглирование миллионами человеческих судеб!

В 1970-х годах я наткнулся в секретной библиотеке штаба Туркестанского военного округа на труд специальной комиссии Генштаба советских вооруженных сил. Книга в переплёте цвета запекшейся крови имела гриф высочайшей секретности – «Особой государственной важности», с добавлением: «Для лиц, допущенных в полном объеме». Хотя называлась, казалось бы, совершенно неадекватно: «Краткий стратегический очерк Великой Отечественной войны».

Но, проштудировав эту книгу, стало понятно, в чем дело. В ней – впервые! – по этапам каждой из основных операций аргументиро ванно назывались просчеты советского командования и потери наших войск. Почти в каждой из этих операций – армейских и фронтовых, наступательных или оборонительных – соотношение сил было в пользу Красной Армии, но потери её – всегда! – значительно превышали неприятельские. Так разве ж допустимо было, чтобы сведения о бездарности, низкой компетентности и полного равнодушия к судьбам солдат, советского военного руководства стали известны широкому кругу общественности?! Ни в коем случае! Такое позволено только «для лиц, допущенных в полном объёме к документам особой государственной важности».
Потому-то воспринял я как большую сенсацию опубликованную в 1994 году монографию специальной комиссии советского Генштаба во главе с генерал-полковником Г.Ф. Кривошеевым под названием «Гриф секретности снят». В ней приводилась – опять-таки впервые! – статистика военных потерь советских вооруженных сил за всё время их существования. В книге также был помещен баланс численности списочного состава Красной Армии в Великой Отечественной войне. Все данные исчислены в тысячах человек. Симптоматично, что и в наше время людей считают не сотнями даже, а тысячами!

И сразу же выявляется главный принцип советской стратегии – если такое можно назвать стратегией: воевать числом, а не умением. Подтверждением служит тот же «баланс», где сказано: «Призвано за годы войны 29 млн 575 тыс. человек. Всего за годы войны мобилизовано в армию и формирования других ведомств, с учетом войск НКВД и кадров армии мирного времени, 34 млн. 477 тыс. человек».

Но подумаем, что это значило для народов СССР – отправить на войну 34,5 млн. человек, в основном мужчин, здоровых и нестарых? Согласно переписи, перед войной население СССР насчитывало 170 млн. человек. Учитывая, что почти три года на оккупированной территории оставалось и не могло служить призывным целям до 70 млн. человек и точное число погибших из гражданского населения нам так и не стало известно, «мобилиза- ционное напряжение» СССР можно вычислить весьма приблизительно. Таким термином в генеральных штабах называется доля (в процентах) возможных призывников остального населения страны. Согласно общепринятым нормативам, мобилизационное напряжение воюющего государства не должно превышать 10-12 процентов.

Симптоматично, что Германия во Второй мировой войне этот норматив в основном выдержала, призвав в свои вооруженные силы около 8,3 млн. человек. Её армия на Востоке из этого количества забирала до 60 процентов, остальное уходило в Европу, Африку и другие регионы.

А мобилизационное напряжение СССР превышало этот норматив почти в три раза, составляя в отдельные моменты более 30 процентов. Говоря же не штабным, а человеческим языком, призван в армию был каждый второй -третий мужчина.

И что же стало с мобилизованными? Ответ на этот вопрос даёт монография «Гриф секретности снят» – документ лаконичный и страшный:«После окончания войны на июнь 1945 года в армии и на флоте осталось 12 млн 840 тыс. человек, в том числе в госпиталях на излечеии – 1 млн 100 тыс.»

Следовательно, в конце войны в строю осталось меньше 33% мобилизованных в её ходе. Возникает, пожалуй, самый драматичный, но и вполне естественный вопрос: где они, куда делись эти люди, миллионы людей, 67 процентов, призванных? Книга даёт следующий ответ: «Убыло из армии и флота в ходе войны 21 млн. 650 тысяч человек. В том числе демобилизовано или уволено по ранению и болезни 3 млн. 650 тыс. человек».

Как известно, увольняли только тех, кто к службе негоден был абсолютно, вчистую.

И если учесть, что более миллиона после окончания войны ещё находились в госпиталях, то число искалеченных приближается к пяти миллионам.
Далее в книге представлены сведения ещё более страшные и едва ли возможные в армии любого цивилизованного государства. Первая цифра гласит: «Осуждено военным трибуналом 995 тыс. человек». Думается, что эта цифра вполне достоверна, потому что трибуналы своим жертвам счёт вели точный. Итак, почти миллион солдат и офицеров взят под стражу и осуждён. В том числе и генералы, и их немало. К тому же в абсолютном большинстве случаев санкции обрушивались на высший комсостав по непосредственному указанию Сталина – кого схватить, судить и расстрелять. И это делалось уже во время войны, когда опытных и грамотных военачальников катастрофически не хватало. Так, в июне-июле 1941 года взяли большую группу генералов авиации и ПВО, среди которых были герои Советского Союза генерал-полковник Г. Штерн и генерал-лейтенант П. Рычагов, дважды герой Я. Смушкевич. Они были расстреляны в самые напряженные дни московской битвы.

Через некоторое время были расстреляны ещё два десятка генералов, в том числе два начальника управлений Генштаба, четыре начальника штабов армий, два командира корпусов и т. д. А 23 февраля 1942 года в лубянских подвалах погиблли ещё 17 генералов ВВС и столько же руководителей военной промышленности.
Что уж говорить об остальных осужденных! А ведь их было почти миллион. Какова же судьба этих несчастных? О ней известно немного: 440 тысяч направлено в тюрьмы и лагеря, ещё столько же – в штрафные роты и батальоны, что, практически, означало верную смерть.

Но мало кто слышал о других подразделениях – штурмовых стрелковых батальонах. Они были сформированы по приказу Сталина летом 1942 года из так называемого спецконтингента: из офицеров, которые с оружием в руках смогли прорваться к своим из окружения. Эти офицеры содержались в 15 спецлагерях. И Сталин приказал: «Создать из командиров (от комроты и выше) штурмовые стрелковые батальоны, численностью по 929 человек. Батальоны предназначаются для использования на наиболее активных участках фронта. Это предоставит командному составу возможность доказать свою преданность Родине с оружием в
руках…»

Поражает цинизм и несправедливость того, кто отдал этот приказ. За то, что люди прорвались из немецкого окружения к своим – и тем уже доказали преданность Родине, их разжалуют в рядовые и посылают на верную смерть. Губят обстрелянных и закаленных в боях офицеров того ранга, которого так недоставало на фронте, – от командира роты и выше. Губят опытных, чтобы на их место поставить зеленых выпускников краткосрочных училищ и курсов. Кстати, в книге Генштаба и следов этих штурмовых стрелковых батальонов не сыщешь.

Зато стало известно число тех, кого расстреляли по приговору военных трибуналов: 135 тыс. 700 человек.

Итак; в могилу руками своих же палачей отправлено 16 стрелковых дивизий, укомплектованных по штатам военного времени. Хотя и в данном случае возникает вполне обоснованное сомнение, поскольку известно, сколько расстреляно без суда и следствия.

Наконец, самый, безусловно, страшный раздел книги «Гриф секретности снят» – безвозвратные потери : 11,5 млн. человек. Первая часть безвозвратных потерь – убито, умерло от ран и болезней – 6 млн. 900 тыс. человек. Думается, эта цифра намного меньше реальной, ибо до сих пор в различных местах былых сражений находят останки сотен незахоронённых воинов. А сколько не учли в разгар панических отступлений, в бесчисленных котлах? Если, однако, принять за основу данные Генштаба, то и тогда получается, что из действующей армии и флота погибло около 24 процентов – почти каждый четвёртый воин.

Вторая часть безвозвратных потерь – военнослужащие, погибшие в плену, – З млн 400 тыс человек. Кстати, именно эта цифра совпадает с данными германских источников. Если добавить сюда 135 тыс. 700 расстрелянных, то общее число погибших в Великую Отечественную войну советских воинов составит 11,5 миллиона солдат, матросов, офицеров и генералов. Иначе говоря, в Великую Отечественную войну даже по официальных данным советского Генштаба погиб каждый третий воин из списочного состава вооруженных сил.

А вот данные тех, кто унаследовал документацию наших противников, – статистического управления Генштаба ФРГ. Согласно этим данным, на Восточном фронте убито и умерло от ран 1 млн. 355 тыс. 900 человек. Пропало без вести, попало в плен 2 миллиона 130 тысяч. Если учесть, что из советского плена вернулись 1 млн. 939 тыс. 500 человек. Всего безвозвратных потерь – 3 млн. 486 тыс. 500 человек. Если учесть, что из советского плена вернулись 1 млн 939 тыс. человек, то безвозвратные потери германской армии на Востоке составляют 2 млн 527 тыс. солдат и офицеров.

Подведём теперь баланс – соотношение безвозвратных потерь советских и германских солдат и офицеров: 11,5 млн. на 2 млн. 527 тыс. Получается, что советские потери в 4, 6 раза превышают германские. Иначе говоря, за каждого погибшего солдата противника советские войска платили гибелью 4 – 5 своих солдат. Вот она – реальная цена Победы.

Марк ШТЕЙНБЕРГ
Нью-Йорк

© 2017 SphäreZ – Russischsprachige Zeitschrift in Deutschland

Impressum