Свободный язык – свободное слово!

В словаре Гете – 600 тысяч слов.
Ты не Гете – запомни тысячу!
* * *
Свободно говорить – в свободной стране.
* * *
Слово - не воробей, схватывай налету!
* * *
Владеешь языком – владеешь собой.
* * *
Язык без срока годности.
Запасайся словами.
* * *
Язык твой - друг твой.
Имей сто друзей!
* * *
Язык - душа страны.
Загляни в нее.
* * *
Читай Шиллера, как Пушкина.
В подлиннике.
* * *
Хочешь жить в Германии, старайся знать язык!
* * *
Живешь в стране – говори на ее языке.

• Михаил Швыдкой о Большом и не только

Экс-министр культуры РФ Михаил Швыдкой в гостях у Юлии Таратуты рассказал о перестановках в Большом театре, причинах ухода Иксанова и скандале с Цискаридзе.

Таратута:
- Мы недавно пережили довольно серьезную культурную новость – смену руководства в Большом театре. Что вы подумали и почувствовали, когда узнали, что Иксанов уходит?

Швыдкой:
- С Иксановым связано очень многое в жизни Большого театра. Я не побоюсь сказать, что это своего рода эпоха Иксанова, потому что он пришел в театр, который находился в очень тяжелом положении. Кто бы чего ни говорил, я знал это на ощупь, по существу, потому что там проводка еще была образца довоенного. В достаточно трудном внутреннем состоянии, когда тон задавали отдельные солисты, это было очень тяжело.

- Я бы сказала, что ситуация не очень изменилась с тех пор.
- Нет, она изменилась значительно.

- Я говорю про тон солистов, но об этом чуть позже.
- Такого внутреннего напряжения, какое было на рубеже 1999-2000 года, там не было. Большой театр – это такое заведение, где важна история. И как говорил один человек мне: «Ты должен понять, что все интриги в кардебалете в Большом театре начинаются как минимум на уровне завотделами ЦК КПСС». Мало что изменилось на самом деле, но, тем не менее, все-таки удалось вернуть две вещи: престиж большого, как члена очень узкого и закрытого клуба оперных и балетных театров мира, этот клуб очень узкий, элитарный. Я имею в виду, это Гранд-Опера, Ла скала, Метрополитен, Ковен-Гарден, Венская опера, дальше – открытые вопросы. Появился, скажем, очень интересный яркий художественный руководитель в Мадридском театре. Я назвал вам те театры, ну, может быть, еще Берлинская опера. Большой театр в этом клубе, это очень важно, равно как и Мариинка.

- Тогда получается, что уход Иксанова – это поражение.
- Нет, это не поражение. 13 лет – Иксанов-долгожитель – для директора Большого театра это большой срок. И надо понимать, что нельзя быть директором Большого вечно. У нас в этом смысле нарушены представление о том, как должно происходить театральное дело в целом. Это связано с общественным укладом, с тем, как понимают госстроительство в целом и так далее. У нас если директор, то навеки. Как заведующий советской властью навеки. Ты приходишь к директору музея, и главная твоя задача – чтобы тебя вынесли вперед ногами, когда придет срок. Такого рода вещей в мире не существует. Это надо тоже понимать. Срок интенданта – 8-12 лет предельный. В некоторых странах просто 8.

- Я насколько понимаю, Иксанов ушел досрочно, даже если рассматривать всю эту историю политически.
- Анатолий Геннадьевич мой близкий друг, и то, что происходило в этом театре, мне небезразлично. Я считаю, что его объективно лучшим театральным менеджером России. Это объективная реальность, это так. С этим никто не будет спорить. Я считаю, что он не исчерпал свой потенциал как театральный директор, он никогда не будет больше работать театральным директором, хотя никогда не говори «никогда».

- Он ушел с черным билетом?
- Нет. Он ушел со всякими благодарностями, я думаю, будут еще какие-то другие благодарности, но когда ты уходишь с поста директора Большого театра, то другого театра в мире не существует, который ты можешь возглавить. В этом смысле ему будет просто неинтересно, надо уходить в другое дело, с моей точки зрения.

- Но мне все равно очень хочется понять, и у кого спросить об этом, как не у вас. Почему все это случилось? Давайте поделимся версиями друг с другом.
- У меня своя точка зрения. Я считаю, что когда началась такая истерика вокруг, конфликт Цискаридзе – Большой, то эта истерика была искусственной. Обратите внимание, как западные звезды, когда их спрашивали о конфликте Цискаридзе с  театром, те издания, которые были за Цискаридзе, отвечали очень осторожно. Они прекрасно понимали, что конфликт звезды с директором театра, как правило, заканчивается поражением звезды, и ничего другого мир не предлагает. Представьте себе, что в футбольном клубе игрок, который выходит в тираж, начинает бунтовать против главного тренера и говорить, что своровали все: бутсы, шнурки от ботинок, футбольные мячи.

- То есть Цискаридзе – это художник, у которого закончился, по-вашему, срок годности?
- Представьте себе, футболист начинает так воевать. Что происходит с футболистом? И на чьей стороне футбольная общественность? Это же смешно все. Николай Максимович, безусловно, талантливый, но знаете быть премьером Большого и выступать в жанре гламурного героя телевидения – это неправильно. Это не есть хорошо. На этом сломала свою карьеру очень талантливая женщина Волочкова. Во многом. Потому что хочется быть везде. Хочется быть на обложках глянцевых журналов, на растяжках, на чем угодно. Это другая стилистика жизни, чем была у великих балерин Большого театра и Мариинского.

- Если это ничему не мешает, то пусть снимается.
- Но когда это заменяет. Цискаридзе очень хороший танцовщик, что говорить! Но приходит возраст, рядом молодые ребята 23-25-летние, талантливые, яркие, азартные, которые хотят доказать, что они могут. Это все не просто так. Если я начну завтра соревноваться с Иваном Ургантом и доказывать, что я молод, прекрасен, голубоглаз и длинноног, у меня ни черта не получится.

- Я верно понимаю вашу версию, что обратный отсчет пошел с того момента, как с Цискаридзе расторгли контракт?
- Нет. Это  началось значительно раньше, потому что это все требует огромных нервов. Иксанов – человек театральный. Скорее художник, чем политик, у него нет такой закалки, какая есть у меня. Я реагирую на какие-то поношения в свой адрес, но уже в последнее время у меня как будто короста на теле по этому поводу.  За последние 20 лет  как-то выучился.    Но для нормального человека, когда тебя обвиняют во всех смертных грехах, это очень трудно, надо суметь выдержать. Большой театр в отличие от Мариинского – театр, который называется «Большой». Там работали Григорович, Покровский, Светланов, Рождественский. Но это никогда не было театром Покровского, Светланова  или Григоровича… Это был Большой театр. В Мариинке другое. Мы говорим Гергиев, подразумеваем “партия”. Поэтому когда кто-то в Большом театре говорит «я -  это Большой театр», а  Николай Максимович говорил и говорит именно так,  это  и звучит , и выглядит странно.

- Вы в одном из интервью говорили о том, что Иксанов слишком  долго терпел, что вы  такого артиста уволили бы на второй день.
- Абсолютно верно. Такого рода поведение артиста в труппе разрушительно для атмосферы  в коллективе.

- А что за поведение?
- Когда человек, работая в корпорации, в коллективе, начинает поносить эту корпорацию, говорить, что руководители корпорации воры. Еще одна вещь примечательна. Николай Максимович говорил в основном о стройке. Он не говорил о том, что плохой хореограф, кстати,  знаю, что Николай Максимович приложил руку к тому, чтобы Ратманского, например, не было в этом театре. Речь не о творчестве, а о стройке, о том, как распределяются зарплаты. О чем угодно, но когда я хочу говорить о стройке, я  должен быть   и в этом профессионалом…

- Человек продает то, что хорошо продается – законы пиара.
- Либо мы думаем о судьбе Большого театра, либо мы думаем о собственном пиаре. Когда человек полтора года говорит о том, что все своровали на реконструкции, а в театре идут хорошие спектакли, в этом есть что-то сомнительное.

- Говорят о том, что у Николая Цискаридзе были серьезные покровители. Многие называют их вслух, мне кажется, поговаривают, что у Николая Цискаридзе дружеские теплые отношения с четой Сергея Чемезова, его супругой.
- Личные дружбы меня не касаются. Я же не собираюсь вмешиваться в то, кто с кем дружит. У Анатолия Геннадьевича тоже есть хорошие друзья. Могу тоже назвать имена  неплохие, к тому же дружественные с четой Чемезовых, скажем. Но я считаю, что к искусству это не должно иметь отношения.

- Меня интересует, насколько высокое покровительство повлияло на развитие этого скандала.
- Не хочу ни с кем судиться, поэтому не буду отвечать на этот вопрос.

- Ваше право. Еще один вопрос. Мы говорили о солистах, которые делают или, как говорится, не делают погоды… Вы говорили, что в схватке руководителя и артиста всегда побеждает руководитель театра. Однако, говорят, что   есть еще одна версия развития событий, которая привела к отставке Иксанова: конфликт со Светланой Захаровой.
- Там есть объективная реальность. Фонд Кранка (Германия), который  по контракту  может определять, кто танцует, определил, кто будет танцевать первую премьеру, кто вторую. Им так показалось лучше. Другое дело, что я не видел контракта, который подписан со Штутгартским балетом и с фондом, и затрудняюсь сказать, насколько мог влиять   на это  решение  директор театра.

- Пресс-служба Большого говорит о том, что иностранцы обычно сами делают то, что хотят. Повлиять на это бывает довольно сложно.
- Это фонд, вы поймите. Есть фонд, например, родственников Прокофьева, и попробуй что-нибудь сделай без них… Так же, как есть фонд Шагала. Если фонд Шагала говорит, что это настоящий Шагал, то это настоящий Шагал. Если говорит, что ненастоящий, то ненастоящий.  Надо смотреть контракты. Светлана – замечательная балерина, очень любима и уважаема мной, при всем этом у неё очень хорошие отношения с Иксановым . Повторю: Большой театр – особая территория любви – ненависти. Надо удивляться не тому, что Иксанов ушел в отставку, а тому, что он 13 лет проработал, вынес одно строительство, другое строительство, реконструкцию.

- Мне  кажется всё же, что работу над ошибками следует проводить всегда.  Понимаю, что дело сделано,  однако  людям, которые наблюдают за процессом, следует всё же  понимать, кто к чему причастен. Поэтому я и называю имена, поэтому мне хочется разобраться в  этих вопросах.

У нас в гостях был Александр Будберг. Он который говорил о том, что  серьезное недовольство руководством Большого театра было у вице-премьера Ольги Голодец. Она не скрывала этого, именно  она   на пресс-конференции объявила об этой отставке.
- Давайте так. Правительство – учредитель Большого театра. Руководители правительства могут определять судьбу того или иного директора, который назначен правительством. А это директора самых крупных учреждений. Если Ольге Юрьевне кажется, что Иксанов недостоин был руководить Большим театром, хотя,  при прощальном слове, она как раз говорила в его адрес самые добрые слова, то  это так. Она вице-премьер, она вправе. Меня волнует сейчас не  то, кто кому   и когда чего сказал, а то, каким будет Большой театр. Это самое главное, потому что когда мы с Анатолием Геннадьевичем разговаривали, мы говорили только об этом. У него нет обид. Вопрос  лишь  один: есть Большой театр, великий театр, у которого должна быть великая судьба.

- Я прочитала те слова, которыми провожал министр  культуры Владимир Мединский Анатолия Иксанова:  «Большой театр нуждается в обновлении». Применительно к Иксанову эти слова  мне показались парадоксальными , поскольку в моем сознании  этот человек занимался  именно экспериментами и  обновлениями.
- Иксанов как профессиональный менеджер новаторски подошел ко многим вещам, к приглашению режиссуры, дирижеров. Не  стоит так “цепляться” к словам министра…

- Я просто считаю, что можно было придумать такую дипломатическую формулировку, которая соответствует действительности.
- Есть такая старая шутка: «Не раскачивайся на папе, он повесился не для того, чтобы ты из него делал качели, а для того, чтобы дома было тихо».  Я думаю, что именно такая логика во многом определяет перемены. Никто не говорит о творчестве, все говорят о чем угодно, только не о творчестве. А творческий путь, который за 13 лет прошёл Большой театр, серьезный. И это позволило ему встать в ряд с лучшими театрами мира, и в этом ряду быть не последним, а может быть даже первым.

- Как вам кажется, человек, который пришел на смену Иксанову – это хороший выбор для театра?
- Думаю, что это оптимальный выбор. Урин очень знающий ч руководитель, он 18 лет возглавлял театр Станиславского -Немировича-Данченко. У него хороший опыт примирять непримиримое, соединять не соединимое. У него так же опыт человека, который провел реконструкцию театра, он знает, что это такое. Думаю, он понимает, что у него есть  ответственность  и перед Сергеем Филиным, несмотря на то, что Сергей ушел в Большой из театра Станиславского,  тем не менее… Владимир Георгиевич – наш товарищ, я его знаю 40 с лишним лет. Он разумный человек, который знает, что такое хороший театр. Любит и ценит это.

- А для него было тяжелым решением – согласиться в такой ситуации занять место Иксанова?
- Ну, конечно. А как вы себе представляете? Когда человека из комфортабельнейших условий жизни вытаскивают,  это, если возможно такое сравнение, как  из окопа вытаскивают сразу на передовую  и дают автомат Калашникова… – это серьезно.

- А правильно думать, что символически Иксанов – это эксперимент, новаторство, некоторая смелость и дерзость, а Урин – это стабильность, мир и покой?
- Владимир Георгиевич слишком умный человек, чтобы смириться с таким определением. Хотя бы потому что если вспомнить скандал со «Сном в летнюю ночь», то, если помните, он вел себя очень  достойно.  Он прекрасно понимает, что консервировать искусство бессмысленно. Это дело пустое.  Сейчас важно, чтобы Владимир Георгиевич доделал то, что не доделал Иксанов. Мне кажется, что для начала стоит  навести  порядок  в труппе. я имею в виду не качество её. Там потрясающая скамейка балетных, и премьеров, и премьерш замечательных, которые любимы и высоко талантливы . Там, к слову, очень интересно развивающаяся оперная труппа, где  постоянно  появляются новые имена…  и там ,, которые Пестует эти молодые дарования педагог Дмитрий Вдовин – чудесный, тонкий мастер, знаток своего дела. Ясно, что при всем моем уважении к Синайскому, замечательному дирижеру, в высшей степени профессиональному, тонкому, глубокому, у него нет такой харизмы и яркости, как у Гергиева. Притом, что оркестр Большого театра в очень хорошей форме. Много сделал в своё время  Саша Ведерников, когда он долгие годы  шесть лет, по-моему,  трудился здесь.  В общем, здесь все совсем неплохо. Просто надо, чтобы артисты иногда чувствовали  надёжную, но железную руку менеджера.

- А можно было бы  сгладить углы, как-то снизить эту скандальность в Большом театре? Есть какая-то ответственность? Может, надо было с кем-то помягче. Или с кем-то жестче. ..
- Есть такая пословица: «Человек умный умеет решать проблему, а человек мудрый умеет их не создавать». Иногда не хватает нервов. Менеджеры, управленцы – люди, живущие в постоянном напряжении. То, что свалилось на Иксанова, случилось, может, из-за того,  что в какой-то момент  он пропустил две-три болезненные точки в отношениях с тем же Николаем Максимовичем. Хотя я считаю…

- Это вовсе не упрек Иксанову, мне хочется у вас спросить, как у человека, который руководил .
- Всяко бывает, но вклад Иксанова в развитие Большого театра за последние 13 лет столь значителен, что все остальное, с моей точки зрения,  это – подробности.

- Хорошо помню, когда началось дело против бывшего уже теперь министра обороны Анатолия Сердюкова, там было много версий, почему его сняли с должности. Поскольку все интересовались…
- Я младший сержант по званию, поэтому не знаю ничего.

- Несмотря на то, что я изучила все версии, кто кого предал, мне очень нравилась такая версия, что Анатолий Сердюков был поставлен в минооборны на реформу. Он должен был просто “перелицевать” российскую армию.  Чем он последовательно и занимался. Его уход из Минобороны означает, что сейчас не время для реформ. Это символическая история. Она не имеет отношения даже к содержанию процесса. У многих складывается такое впечатление,  что  с Иксановым такая же история. Что люди такого типа, которые идут вперед не взирая, которые способны таким способом существовать, вступать в конфликты, жестко отстаивать свою позицию, быть на передовой, люди дерзкие, творческие и новаторские не нужны больше  этой системе ни на каком уровне.
- Я не думаю, что вы правы, потому что любая стагнация неизбежно требует потом людей творческих, креативных, людей, которые хотят что-то реформировать. Я думаю, что Иксанов мудрее, он проводил все преобразования тонко, понимая, что надо соединять традиции и новаторство, как говорили в старые советские времена. 13 лет – это срок достаточно серьезный, чтобы сказать, что человек не понимал, как нужно балансировать между сохранением классического наследия и постановкой таких спектаклей, как «Дети Розенталя». Я тоже старт-ап менеджер, меня звали обычно конкретно на моменты, когда надо было что-то изменить, но срок мой на всех этих должностях был значительно короче. Это не 13 лет. Я прекрасно понимаю, что когда нужно добиться быстро конкретного результата, нужны такие люди, как я. Когда начинается нормальная  жизнь, то мы не нужны. Но это нормально. Ничего страшного в этом нет.

- Хочу спросить вас, как человека «оттуда».
- Оттуда – это откуда?

- Работы в области культуры, я так это все назову. Сейчас происходят разные вещи. С одной стороны, тот же министр Мединский говорит о том, что должно прийти новое поколение руководителей, мы видим, что приходят в разные места новые руководители, некоторые назначения многих очень радуют.
- Меня радует назначение Марины Лошак.

- Или меня радует второе назначение Юлии Шахновской в Политехническом музее.
- Юлия – очень талантливый человек.

- Это люди определенного типа, не очень “памятники”.
- Ну, московская команда, скажем, руководителей, я имею в виду московскую культурную команду и не только, это молодые, серьёзные, глубокие.

- Симпатичные люди. Меня интересует, как так случилось. С одной стороны, мы идем в таком направлении, в котором мы сглаживаем углы и ставим тех людей, которых мы ставим, мы убираем конфликтную ситуацию. С другой стороны, мы ставим людей в некотором смысле либерального толка. Как это работает?
- Я не занимался бы такими серьезными умозаключениями. Очень плохо с кадрами.

- Иногда кадров плохих настолько не хватает, что берут хороших?
- В общем, да. Не хватает людей, которые могут взять масштабное дело, это сложно. Назначение Марины Лошак или Владимира Георгиевича, по идее, вроде два разных назначения. Одна – радикалка, сделавшая себе яркое имя на творческих проектах в области изобразительного искусства. Другой – разумный, многолетний директор театра, опытный. Не ищите здесь логики. Поймите простую вещь: настоящих, серьезных, глубоких кадров мало. Они не выросли еще по разным причинам. Одно дело, когда ты доверяешь экспериментальный театр человеку, другое дело – когда доверяешь Большой.   Не все так просто. Думаю, что тенденция на обновление – это не самоцель. Дело не в том, что надо обновить кадры любой ценой. Старых снять, новых назначить. Нужны какие-то стратегические смыслы: во имя чего. Я думаю, что эта проблема самая главная.

http://tvrain.ru

© 2019 SphäreZ – Russischsprachige Zeitschrift in Deutschland

Impressum