Свободный язык – свободное слово!

В словаре Гете – 600 тысяч слов.
Ты не Гете – запомни тысячу!
* * *
Свободно говорить – в свободной стране.
* * *
Слово - не воробей, схватывай налету!
* * *
Владеешь языком – владеешь собой.
* * *
Язык без срока годности.
Запасайся словами.
* * *
Язык твой - друг твой.
Имей сто друзей!
* * *
Язык - душа страны.
Загляни в нее.
* * *
Читай Шиллера, как Пушкина.
В подлиннике.
* * *
Живешь в стране – говори на ее языке.

• Мой первый читатель

Субботнее чтение

Игорь ПОМЕРАНЦЕВ

Учреждение называлось Лечсанупр, официально Лечебно-санитаное управление.

В нём лечили всяких советских шишек. Я часто приезжал туда на велосипеде к бабушке, старшей медсестре Лечсанупра. Там чудесно кормили. До сих пор помню больничное пюре: его воздушную лёгкость и привкус веточек розмарина, похожих на лягушачьи лапки.
У бабушки было большое хозяйство: шкаф для лекарств, в том числе венгерских и восточногерманских, массажные кушетки и всякие аппараты вроде парафиновой ванны в кабинете физиотерапии, бланки дежурств, историй болезни, свидетельств о смерти, кладовая с шёлковыми пижамами и импортными тапочками. Мне разрешалось на всё смотреть, но ничего не трогать. Втайне я всё же мог прилечь на массажную кушетку и прикинуться пациентом. “На что жалуетесь?, – спрашивал я себя. – “Знаете, сестричка, грыжа шейного отдела, радикулит, остеохондроз…”. Эти слова я говорил как попугай, не понимая их смысла. На “остеохондрозе” я всегда спотыкался, но делал вид, что покряхтываю или покашливаю. Всё равно меня никто не слышал. Но я-то слышал хорошо и не только себя.
Драматичные разговоры вели в своей палате председатель горсовета и журналист областной газеты. Насколько я понял, журналист прежде писал для мэра доклады, и даже написал от его имени брошюру про наш город. Мэр умирал от рака, но винил во всём врачиху. Когда у мэра были короткие передышки между приступами, журналист восклицал: “Ах ты мэр хуев! Даже квартиру мне не выбил!”. Васыль, – отвечал мэр, – обіцяю як на духу. Вот выпутаюсь из паутины паучихи, и въедешь ты в свою люксовую квартиру с кафельной печью и паркетом из палисандра. Там раньше евреи жили, но укатили в Израиль”. Кажется, Васылю не повезло: мэр не выпутался. В соседней палате лежал полковник КГБ, он бредил и в бреду приказывал: “Уберите прослушки! Я – полковник Комитета госбезопасности. Вы не имеет права”.
Лет в четырнадцать я написал первый рассказ. Что-то про арбуз и дыню, как они спорили, кто из них слаще. Дыня была туркменская, а арбуз херсонский. Они не ладили, хотя лежали рядом на сельскохозяйственной выставке “Дружба народов”. Мне очень хотелось показать этот рассказ взрослому писателю, но среди друзей моих родителей таких не было. И тут меня выручила бабушка. В Лечсанупре тогда лечился еврейский писатель Гайсин, автор романов о еврейских колхозах, войне и интернационализме. В наш город он попал случайно, родом был из Елисаветграда, писал на идише, на украинский и русский его переводили. Бабушка показала Гайсину мой рассказ. Он сказал, что рассказ плохой, даже вредный. Но при этом высказал мудрую мысль: “Валерьяновна, у вас полдюжины внуков. Пишет только один. Вот пусть и дальше пишет”. Город, где я тогда жил, назывался Черновцы. Много лет спустя я узнал, что в допотопные времена в нём жили дерзкие поэты, писавшие на немецком, идише, украинском, румынском. Нет, я знал несколько писательских имён благодаря улицам, названным в их честь, и мемориальным доскам, но их книги казались гербариями или коллекциями насекомых. Что-то или кто-то их высушил, проколол, высосал из них кровь. Так что путёвку в поэзию мне дал пришлый советский прозаик, книги которого уже полвека не читают ни на каком языке. Благодаря ему я понял, что такое мёртвый язык: это язык забытых писателей.
P.S. Да, слово “остеохондроз” я теперь произношу без запинки.

фото Бориса Савельева

© 2021 SphäreZ – Russischsprachige Zeitschrift in Deutschland

Impressum