Свободный язык – свободное слово!

В словаре Гете – 600 тысяч слов.
Ты не Гете – запомни тысячу!
* * *
Свободно говорить – в свободной стране.
* * *
Слово - не воробей, схватывай налету!
* * *
Владеешь языком – владеешь собой.
* * *
Язык без срока годности.
Запасайся словами.
* * *
Язык твой - друг твой.
Имей сто друзей!
* * *
Язык - душа страны.
Загляни в нее.
* * *
Читай Шиллера, как Пушкина.
В подлиннике.
* * *
Живешь в стране – говори на ее языке.

• Дневник нашей памяти. Авторы

Посвящается ЮРИЮ ЗАРУБИНУ И ГАЗЕТЕ «ЕВРОПАЦЕНТР», КОТОРУЮ ОН ВЫПУСКАЛ В БЕРЛИНЕ В ТЕЧЕНИЕ ДЕСЯТИ ЛЕТ


 

В центре была культура

“С Юрой и Светой мы познакомились еще в Москве во время перестройки, когда пытались бороться со старой советской номенклатурой в кинопрессе. А продолжилось общение с ними уже в Берлине, который в конце 1980-х и в начале 90-х был еще одним перестроечным штабом.

Здесь получили международную обкатку и признание фильмы Глеба Панфилова, Александра Сокурова, Александра Аскольдова, здесь поддерживали новое российское кино. Потом российского кино стало в Берлине на порядок меньше, и не могу сказать, что Берлинале от этого выиграл. Юру и Свету можно было увидеть на каждом важном просмотре Берлинале; «Европацентр» подробно освещала события фестиваля.

Эта газета была, наверное, самой интеллигентной в Берлине, считая не только русскоязычную прессу. Никакого «бульвара», политика по случаю, а в центре была культура. И потому в ней было так приятно печататься; даже внешний вид издания, лишенный всякой крикливости, притягивал к себе.

Между тем свое название газета позаимствовала у некогда знаменитого высотного здания с торговым комплексом, который для города, разделенного Стеной, имел символическое значение.

Как говорил наш кинокритик Виктор Демин, переезжая из Восточного Берлина в Западный, ты попадал из черно-белого в цветное кино. И ключевым объектом в этом цветном кино был шикарный Европа-центр, с крутящимся и светящимся знаком Mercedes-Benz на крыше. Возвышавшийся над городом символ свободного западного мира, столь привлекательного для восточных соседей.

Как выяснилось, однако, суд из-за названия, который состоялся между газетой и торговым центром, газета выиграла, потому, что вместо «С» немецкого в её названии стоит «Ц» русское, да и заголовок «Европацентр» пишется слитно, без тире.

Газету «Европацентр» создали и на протяжении десяти лет героически делали наши коллеги и друзья — журналисты Юрий Зарубин и Светлана Березницкая. В этом тоже был символический смысл. Тогда казалось, что российская духовная культура, вырвавшаяся из-под гнета советской идеологии, станет частью европейской, вступит с ней в равноправный диалог. Увы, получилось иначе, культура опять стала заложницей политики. Да и экономики тоже.

Но о том романтическом периоде вспоминается с ностальгической нежностью, и одно из этих светлых воспоминаний — о газете «Европацентр».”

Андрей и Елена ПЛАХОВЫ,
ведущие кинокритики России,
постоянные авторы «ЕZ»

 

А дело было в другом…

“Юра был потрясающим человеком – добрым, незлобивым, очень талантливым и скромным.
Светлана, вы вдвоем с ним очень много сделали для русской журналистики в Германии, и сотрудничество с вашим “Европацентром” было для меня честью.
Жаль, что мы так редко виделись. На последнем фестивале я искал вас, не нашел и думал, что из-за начинавшейся пандемии вы не рискнули прийти.
А дело было совсем в другом, как я понимаю. Крепись, дорогая, я сердцем и душой вместе с тобой. И знай, что в Москве многие люди вас помнят, любят и разделяют твое горе.”

Валерий КИЧИН,
журналист и писатель,
собкорр «ЕZ»

 

Свет «Экрана» и огни Берлинале

Познакомился я с Юрием Александровичем Зарубиным в журнале «Советский экран» в 80-е годы. Я работал там заведующим международным отделом. Однажды всеведущая и могущественная зав.редакцией Вика шепнула мне: «К нам идет новый ответсек». И добавила, лукаво усмехнувшись: «Шахматист!»
И, действительно, буквально через пару дней, на одной из планерок главред СЭ Даль Орлов представил собравшимся аккуратного, худощавого и миловидного человека. Он аттестовал его вполне стандартно – «опытный», «знающий», «большой профессионал». И выразил надежду, что редакция при таком новом моторе рванет вперед, к новым маякам.
Редакция СЭ была маленькая, человек 20-25 в штате. Но как и в других творческих коллективах, все разбились на лагеря. Никакой идеологии, просто одни симпатичны, другие – не очень. Мы его любим, а ее нет. И наоборот. В общем, типичный террариум единомышленников. Надо понимать ситуацию. Пришел новенький. Свеженький. Из чужого террариума. С каким-то не типичным для киноиздания бэкграундом – спорт, шахматы. Стал сразу предлагать новации, что было встречено всеми лагерями неодобрительно. Кто-то предположил, что редакционное лобби, объединившись, пришельца скушает очень быстро.
Но не тут-то было. Этот деликатный, как бы смущенно улыбающийся шахматист оказался крепким орешком. Мне, например, нравилось, что он не бегал каждую секунду к Далю или его заму Феликсу за указивками, а пытался разруливать многочисленные проблемы самостоятельно. Он не знал кино, то есть не знал его изнутри, как надлежит профи, но не стеснялся в этом признаться. Конфликты Юрий гасил на корню, как именно, даже не знаю. Как-то умел понижать температуру спора. Работалось мне с ним легко, что я вам скажу, огромная редкость для всех редакций, где мне пришлось трудиться до Сов.Экрана и после.
Конец первой серии. Возникла огромная пауза – лет эдак в двадцать пять. Я потерял из виду Юру. Не пересекались пути-дорожки. И я нашел его уже в другом измерении. То есть мы оба оказались в отличных от Москвы измерениях – я в американском, Юра – в европейском. Я работал обозревателем и кинокритиком в газете «Новое русское слово» в Нью-Йорке. Он выпускал русскую газету «Европацентр» в Германии. Контакты наши были, увы, косвенные, через посредников. Какие-то публикации из Юриной газеты попадали к нам, а наши – к нему.
Но живьем мы вновь увиделись не на поприще эмигрантской журналистики, а в фестивальном киношном Берлине, на Берлинале, куда я снова смог ездить, когда высвободилось время после закрытия «Нового русского слова» в 2010 году.
Мы каждый год в феврале, во время фестиваля, встречались с Юрой и Светой, обсуждали фильмы, делились новостями. Юра был отличным собеседником, остроумным, ироничным, проницательным. Что сохранилось в нем с совэкрановских времен – это сдержанность и деликатность. И готовность дружески, бескорыстно помочь. Помню, как я опаздывал на важный просмотр, и Юра взялся меня подвезти на своем «мерсе». Мы колесили по ночному Берлину, Юра заметно нервничал, наверное, больше меня переживал, понимая, что я опаздываю.
Время все расставляет по местам. И, теперь, когда Юры нет с нами, особенно остро понимаешь, как редки на этой планете такие душевные и деликатные люди, как он.

Олег Сулькин, журналист,
кинообозреватель радио «Голос Америки»

 

Мне нравилось бывать в редакции «Европацентр»

В 1995 году я поселился в Берлине. Город был мне в целом малознаком и я чувствовал себя в нем чужим.
Считается, для того, чтобы более или менее врасти в новую среду, должно пройти не менее трех лет. Я решил не ждать…
Интернета в то время еще не было и, чтобы быть в курсе того, чем живет германская столица, выписал две городские газеты: немецкую «Berliner Zeitung» и русскую «Европацентр».
Это были разные миры.
«Европацентр» выпускалась берлинским издательством, специализирующемся на далекой от журналистики медицинской тематике ее редактором был некий Юрий Зарубин.
Вытаскивая из почтового ящика обе газеты, я первой читать принимался, конечно, «Европуцентр»
При всей специфичности газеты, ориентированной, главным образом, на русскоязычную аудиторию Германии, было удивительно, насколько профессионально и, так сказать, по – столичному она делалась.
В ней всегда было немало интересных материалов, но главным для меня было то, что газета была интеллигентна по стилю, чем отличалась от других русскоязычных газет, являвших собой разухабистые бульварно-рекламные листки.
Я узнал, что Зарубин, московский журналист с опытом работы в крупных советских изданиях, что «Европацентр» он делает вместе с женой тоже журналисткой, и что в редакции они пропадают день и ночь…
Владея немецким, я много писал для газеты Берлинер Цайтунг и других немецких изданий, кроме того, в благословенные девяностые, у меня было немало престижных проектов на телевидении.
Но, по правде говоря, немецкий был для меня не более, чем языком работы и заработка, а не языком души, каким был и остается родной мне русский.
Мне захотелось стать автором этой газеты,
хотя я понимал, что гонорары там символические.
Я позвонил, Зарубин пригласил меня в редакцию. Мы быстро нашли общий язык, договорились о теме моей первой статьи: впечатления от моей недавней поездки в Москву. С этого началось мое сотрудничество с газетой «Европацентр», о которой у меня по сей день остались самые лучшие воспоминания.
Одна из моих публикаций, – на полемическую тему патриотизма и получения немецкого гражданства, вызвала большой читательский отклик.

Из Мюнхена в редакцию написал известный писатель Владимир Кунин, автор сценария нашумевшего фильма «Интердевочка» и бестселлера «Русские на Мариенплатц», и пригласил меня навестить его в Мюнхене.

Спустя пару месяцев я сидел в его маленькой мюнхенской квартирке и слушал рассказ о жизни, в которой чего только не было: и блокада, и беспризорное детство, и уголовная среда, и авиация, и работа циркового атлета, и тяжелая травма, и писательская карьера, и любовь, и наконец, эмиграция, продиктованная множеством причин, таких же сложных, как и вся его жизнь.

…Мне нравилось бывать в редакции газеты «Европацентр». Там царила дружеская атмосфера.
На моих глазах «Европацентр» превращалась в солидную газету европейского уровня. Она хорошела внешне, рос тираж, к сотрудничеству с ней потянулись знаменитости, лучшие перья русскоязычной журналистки: Александр Генис, Иван Толстой, Игорь Померанцев со «Свободы», Андрей Плахов, Валерий Кичин, Рудольф Колчанов – из Москвы…
Когда я впервые посетил редакцию, «Европацентр» располагалась на периферии Западного Берлина, в небольшом помещении из трех комнат. Спустя пару лет редакция переехала и теперь находилась на каком-то высоком этаже красивого старинного дома на Кайзердамме, в просторном помещении, на пересечении нескольких улиц, с видом на Берлин, в прямом смысле слова, в гуще жизни.

Потом, поближе познакомившись, мы с Юрием Зарубиным стали друзьями.
Я сохраняю в своей душе память об этом замечательном человеке, и о том, по-своему, замечательном времени.

Юрий Гинзбург,журналист,
переводчик

 

Это было сравнимо с морозным воздухом…

“Летом 1990 года я навсегда уехал из СССР в Германию.
Не буду перечислять трудности, с которыми мне пришлось столкнуться, скажу о самом главном.
Оказавшись на чужбине, я просто задыхался от информационного голода. Это сейчас мы пытаемся защититься от потока информации, который водопадом обрушивается на наши головы, а тогда все было иначе.
Телефон-автомат с монетой на ниточке был единственным источником информации с Родины.
Лучшим подарком был ворох газет, привезенный из Москвы, как бы смешно, это ни звучало сейчас.
И вот однажды мне в руки попала газета под названием «Европацентр». Я прочел её от корки до корки и ошалел от восторга.
Это было сравнимо с морозным воздухом, который ворвался через открытую форточку в душную, затхлую комнату.
Помню, с каким нетерпением я ждал каждого следующего номера этой газеты.
А потом мне повезло познакомиться с людьми, которые создали для нас всех это чудо – с Юрием Зарубиным и Светланой Березницкой.
Помню, мы сидели в гостях у Лилии Фредрих, выпивали, болтали без умолку, и так понравились друг другу, что через несколько дней Зарубин предложил мне возглавить попечительский совет их газеты.
Конечно, я с большой радостью принял это предложение.
Мне чрезвычайно льстило общение с такими умными, образованными и чрезвычайно добрыми людьми, как Юрий и Светлана.
В то время они уже были абсолютными европейцами и главным центром притяжения русскоговорящего Берлина. Круг их общения был чрезвычайно широк.
Трудно даже представить, с каким количеством замечательных людей они меня познакомили. Назову только несколько имен:
Андрей и Елена Плаховы, Владимир Войнович, Роман Виктюк, Иосиф Кобзон, Нани Брегвадзе, Игорь Иртеньев, Татьяна и Сергей Никитины и еще огромное количество других…
Прошло много лет, мир невероятно изменился, к сожалению, уже нет с нами замечательного, редактора Юрия Зарубина, но память о том глотке свежего воздуха, который он дарил нам, останется с нами.

. . .
Хотел бы добавить.
Я был ярым поклонником Владимира Войновича ещё с тех пор, когда слушал по радио «Свобода» главы из «Чонкина».
Через несколько лет, уже покинув СССР, я окончательно влюбился в него, прочитав «Москву 2042». Дело дошло до того, что мы с мои другом всерьёз размышляли о том, чтобы отправиться в Мюнхен, найти дом в котором живёт Войнович, явиться к нему и выразить своё восхищение.
Но в действительности, всё произошло совсем иначе. Однажды Владимир Николаевич сам пришёл ко мне в гости. Его привели Юрий и Светлана Зарубины, за что я им благодарен до сих пор.
Когда я увидел Войновича у дверей собственной квартиры, от неожиданности я ляпнул: «Не может быть, это не Вы!!!». Он рассмеялся и сказал: «Спорим, я!».
Было это в 1994 году. С тех пор мы встречались и общались, чем я искренне горжусь! Когда-нибудь я непременно напишу о своей дружбе с Владимиром Войновичем.

Илья Цофин,
руководитель попечительского совета «EZ»,
сценарист

 

Письмо из Праги

Елена и Виталий Моевы – журналисты из «Литературной газеты», коллеги, знакомые с юности, на протяжении многих лет каждую неделю приезжавшие на работу в «ЕZ» из Праги.
Сейчас Виталий болен. Он прислал мне из Праги письмо.

Дорогая моя!
Мне так ярко помнятся дни нашей работы в Берлине.
Помню, в каких непростых условиях Юра пробивал дорогу изданию, противостоял невзгодам, боролся за жизнь газеты «Европацентр».
Это неоценимая заслуга Юры. Но и твоя тоже, при твоей энергии, контактности, дружелюбии. Судьба не могла послать ему лучшей спутницы, жены, помощницы.
Мы знакомы столько лет, с университета, больше полувека. Я ощущал, видел и знал, что вместе с жизнерадостностью, даже, скажу, лихостью характера, тебя всегда отличал железный стержень душевной силы.
Желаю и верю, что этот стержень поможет тебе выстоять.
Бог одарил Юру талантом не только журналиста, но и страстного издателя.
Мне думается, возможность строить общение с людьми – читателями, но и с друзьями тоже – была важным для него жизненным интересом.
А потому и говорю, что это не только твоя потеря, а потеря для многих, кто был среди его друзей, сотрудников, читателей.
Весть о том, что Юры не стало, будит у каждого из нас боль и скорбь.
Пусть же это общее наше горе снимет хоть частицу тяжести с твоего сердца. Сегодня мы все с тобой!
Будь и ты с нами.
Юре – добрая и светлая, как твое имя, память. Тебе – мужества и стойкости.

Виталий Моев,
журналист, писатель

 

Европа по-русски

“С лета 1996 я обосновался в Берлине, прожив до того 3 года во Фрайбурге. Еще точнее, началось все с моего желания организовать первый в Берлине концерт моей давней московской знакомой и друга – поэта и барда Вероники Долиной. И я решил тогда в поисках информационной поддержки в большом незнакомом городе обойти тогдашние русскоязычные берлинские СМИ – первую русскую газету «Европацентр» и радио Мультикульти.
Помню, я позвонил в редакцию и попросил соединить с главным редактором. Юрий Зарубин в этом, первом разговоре, показался мне слишком самоуверенным. Я попытался деликатно сбить его с позиции.
Уж не помню, какой тезис я оспорил, но мой тезка не пошел в штыки, не обиделся, и в итоге пригласил меня в редакцию для беседы.
Смутно помню тот свой первый визит, но запомнил при этом многих, точнее, как сейчас вижу тогдашних Юру и Светлану, Лилю Фредрих, Волика, Игоря Побережского и Михаила Румера, а также Нелли Фрейнкман, и в целом вполне симпатичную атмосферу.
Газета дала объявление о концерте, и Долина, приехавшая в Берлин с тогда 12-летной дочкой Aсей, ныне американской журналисткой, собрала полный зал еврейской общины на Фазаненштрассе.
Вскоре появилась и первая(!) в моей журналистской жизни публикация – рецензия на постановку «Евгения Онегина» в берлинской «Deutsche Oper».
Далее последовало интервью с великим шведским тенором Николаем Гедда, и я постепенно начал втягиваться в профессию.
Потом в газете начала работать моя жена Маша. Ее умение, почти вслепую, печатать, набирать тексты, оказалось весьма востребованным.
Редакция тогда только переехала из далёкого Мариендорфа на Кайзердам, и посещать ее было приятно. Коллектив редакции показался нам с Машей дружным. Работать было интересно. Как жаль, что все это только воспоминания, а не реальность…
Что касается меня, то я вскоре после дебюта на страницах «Европацентр» начал работать и для радио, как в Берлине, так и для «Немецкой волны», познакомился с Андреем Плаховым и Петром Вайлем, который в 2003 году рекомендовал меня для работы корреспондентом Радио Свобода. Эта работа продолжается до сих пор.
Журналистика, начавшаяся для меня в Берлине, в газете «Европацентр», также повлияла на важное дело моей жизни – популяризацию творчества жившего и умершего в Берлине писателя и сценариста Фридриха Горенштейна, о котором я сделал документальный фильм и книгу «Пазл Горенштейна».
И я благодарен газете, лично Светлане и светлой памяти Юрию Зарубину за первотолчок и дружбу.
В этих воспоминаниях – первопроходческий труд Юры и Светланы и нас, к ним примкнувших, всех, кто способствовал обретению русскоязычной части Германии своей первой печатной платформы. Это помогло нашей общей европеизации без потери русскости.
Под заголовком газеты «Европацентр» написано: Говорим по-русски @живём по-европейски.”

Юрий ВЕКСЛЕР,
журналист, режиссер,
популяризатор творчества
писателя Фридриха Горенштейна

 

C расстояния в двадцать лет

“Дым фейерверков по случаю выхода одна за другой нескольких русских газет в Берлине давно рассеялся. Как и дым сражений между ними за одних и тех же весьма ограниченных (числом, а не умом!) читателей. С расстояния в 20 лет можно понять что-то важное.

Юрий Зарубин был моим первым газетным главным редактором, потому что в СССР я работал «в горячих цехах» – на телевидении и в документальном кино.
И вот в средине 90-х в Берлине, самом центре Европы, мы с Леной Стародубцевой, моей женой и коллегой-документалисткой, оказываемся в редакции газеты с претенциозным названием «Европацентр». Только находилась она не в небоскребе, увенчанном вращающейся звездой «Мерседеса», а в небольшой вилле в пригороде для очень среднего класса.
В этой вилле находилось несколько редакций, в том числе – издательства журналов и пособий для стоматологов.
Стены в коридорах и кабинетах увешаны высокого качества фотографиями раскрытых ртов, полных кариеса, пародонтоза и стоматита. Это было страшно.
Нелли Фрейнкман привезла нас туда буквально через несколько дней нашего знакомства с ней.
Она была уверена, что мы будем покорены газетой, захотим в ней работать, испытаем восторг от встречи с её редактором.
Так оно и случилось. Только в обратном порядке: сначала восторг от знакомства с Юрием Александровичем (так какое-то время по отчеству и на Вы). Потом – удовольствие работы с ним.
Потом – понимание того, что газета только пока на 10% «коллективный пропагандист и организатор масс», а на 90% – средство организации жизни и создания подходящей человеческой среды.
Да, в эти годы число русскоязычных эмигрантов росло экспоненциально. Да, потребность в источнике информации и канале коммуникации была велика. Да, никакой русской прессы кроме «АиФ» недельной давности в киосках не было. Не было интернета, как ни трудно это себе представить.
Люди становятся успешными, когда занимаются тем, что им нравится. Кто-то говорил, что ученым платить не надо, они сами приплатят, лишь бы проводить исследования.
Юра Зарубин сам бы доплачивал, – я уверен,- чтобы иметь возможность выпускать газету, определять политику и облик, а также пользоваться уважением московских коллег и немецких политиков.

Насколько я знаю, Юра и Света уезжали из Москвы в полной уверенности, что у них есть издатель мирового уровня. А газета будет вроде InternationalHeraldTribune на русском и для всего мира…
Но оказалось, что и британские миллиардеры смертны, причем внезапно. Тогда Юре пришлось создавать всё самому…
Денег было вызывающе мало. Издатель, который заменил миллиардера Роберта Максвелла, оказался скуп как стоматолог. Гонорары вначале скорее символизировали оплату труда, чем что-то оплачивали.
Тогда Юра рассчитывался с авторами другой валютой: уважением, иногда лестью, профессионализмом, вкусом и деликатностью – в сочетании с безапелляционностью и жестокостью, когда уже номер горит и на разговоры времени нет.
Он создал для нас, приехавших из СССР, декорацию старых добрых редакций, существовавших «там» и «тогда». Что-то от легендарного «Гудка», от сумасшедшей «Вечорки», от народного «Сов. экрана» и изысканного «Нашего наследия». Он там работал…
При этом Юра вовсе не был бродягой-репортером, готовым «трое суток шагать, трое суток не спать ради нескольких строчек в газете». Тем более, трое суток пить после этого.

Итак, Юрий Зарубин был главным редактором первой в Германии русской газеты и был единственным долго. Но неожиданно в Берлине появились другие главные редакторы и другие русские газеты. Неожиданно и я оказался в их числе, открыв русскую газету в прямую конкуренцию «EZ». Так в жизни и бывает.

Юра оскорбился, приговорил к презрению всех, кто стал работать с нами в «Новой берлинской газете».
Драма из дворянской жизни длилась недолго, поскольку наша газета оказалась «сверхновой» и закрылась через год. Мы с Леной на несколько лет уезжали, а когда вернулись, стали общаться снова. Но в редакцию уже не заходили.

«Европацентр» продолжала выходить. Всё устали, потому что трудностей у «ЕZ» было немало…

А потом появился феерический новый издатель. Он принес с собой деньги, планы, провел слияния с другими газетами, магазинами и ресторанами. Но в результате вся эта конструкция разорилась, издатель попал под следствие…

А EZ закрылась, как мне рассказали, потому, что новый недобросовестный гешефтфюрер, то бишь, ответственный секретарь, воспользовавшись отъездом Зарубиных в Америку на Конгресс русской прессы, привёл в редакцию аудиторов для проверки, желая заполучить раскрученный проект в своих интересах. И газету пришлось продать, в результате «ЕZ» овладел другой издатель…
В прошлом году мы, «старые искровцы», встретились все вместе – на похоронах Юры. Давно уже никто ни в каких газетах не работает. Из-за карантина нельзя было пойти к Свете домой, выпить и помянуть Юру.
Но мы и так его не забудем.”

Игорь ПОБЕРЕЖСКИЙ

 

 

На снимкe: С авторами «EZ» режиссёром-документалистом Еленой Стародубцевой и Игорем Побережским, кинопродюсером

 

 

© 2021 SphäreZ – Russischsprachige Zeitschrift in Deutschland

Impressum