Свободный язык – свободное слово!

В словаре Гете – 600 тысяч слов.
Ты не Гете – запомни тысячу!
* * *
Свободно говорить – в свободной стране.
* * *
Слово - не воробей, схватывай налету!
* * *
Владеешь языком – владеешь собой.
* * *
Язык без срока годности.
Запасайся словами.
* * *
Язык твой - друг твой.
Имей сто друзей!
* * *
Язык - душа страны.
Загляни в нее.
* * *
Читай Шиллера, как Пушкина.
В подлиннике.
* * *
Живешь в стране – говори на ее языке.

У МОЕГО СЫНА УКРАЛИ ЖИЗНЬ

15декабря должно было начаться оглашение приговора Михаилу Ходорковскому и Платону Лебедеву. Накануне «Собеседник» встретился с мамой экс-главы ЮКОСА.
Мы приехали к Марине Филипповне в подмосковное Кораллово, где находится лицей-интернат – один из любимых проектов Михаила Борисовича, о судьбе которого он постоянно интересуется при свиданиях с матерью.

Красивые слова

– Вы собирались на днях уезжать, выходит, на приговоре не будете присутствовать?
– Буду, конечно. Я вернусь в ночь перед 15-м. Но приговор же не один день будут читать. Думаю, что решение огласят только под католическое Рождество или вовсе к Новому году, ведь в это время вся пресса окажется уже в отпуске и шума будет меньше.
– Вы давно виделись с сыном? Он думает, что приговор предопределён, или всё-таки надеется?
– Я видела его 8 ноября, Миша бодр, шутит, смеётся… Хотя, как всякий человек, думаю, в глубине души на что-то надеется.
– Но вы летом, когда мы с вами делали интервью, говорили, что президент Медведев внушает вам некоторые надежды…
– Да, начал он очень неплохо. А сейчас, кроме слов, ничего нету. Слова, впрочем, красивые, хорошие… Вот недавно, 17 ноября, у сына с Платоном закончился срок содержания под стражей. По закону нужно проводить заседание суда и продлевать пребывание в СИЗО или отправлять их в колонию. Заседания не было. Выходит, они сидят в СИЗО незаконно. Дело в том, что они приговорены к колонии, а не к СИЗО. Это совершенно разные вещи. Кстати, на территории СЗО «Матросская Тишина» есть условия содержания, как в колонии, но и туда их не переводят…
Были намерения принять закон о том, что год в СИЗО приравнивается к 1,5 годам в колонии. Но не приняли. Мне говорили, что, возможно, из-за того, что тогда пришлось бы Мишу выпустить: он в колонии пробыл всего год и два месяца, остальное время – в тюремных условиях.
– У него действительно 8 человек в камере, как пишут?
– Нет, сейчас 4 человека. Было одно время и 16… Он никогда не жалуется. Сейчас народ больше с экономическими статьями, в основном эо люди с высшим образованием.
– Правда, что ему разрешили пользоваться Интернетом?
– Да что вы! В этом году даже адвокатам запретили, причём не мотивируя, просто в СИЗО ноутбук. Как работать по 188 томов уголовного дела, непонятно. Не тащить же адвокату все эти тома в СИЗО? Там нет даже радио. Только телевизор…
– А чем телевизор хуже?
– Не знаю. Возможно, тем, что на ТВ нет №Эха Москвы». Миша всё пишет ручкой. Он даже как-то попросил передать ему коробку типа чемодана, чтобы можно было работать на коленях – стол ведь часто бывает занят.
– А есть ещё какие- то строгости в режиме?
– На эти темы нам с ним особо нельзя говорить. Но, насколько я знаю, у них в камере ведётся постоянное видеонаблюдение. В других камерах такого нет. Это психологическое давление.
– Они с Лебедевым сидят в разных камерах?
– Даже в разных тюрьмах. «Матросская Тишина» – это две тюрьмы: №99 (там сидит Миша) и №77 (там – Платон). Не знаю, в чём смысл их разделять, если они по 8 часов вместе в суде бывают, да и везут их в одной машине.

Мёд для папы МБХ

– Вы как-то сказали, что Михаил Борисович в тюрьме стал мудрее. А что ещё изменилось в нём?
– Как ни странно, он стал добрее. У него фактически жизнь украли, а он не озлобился. Это я бы всех поубивала, а он – нет. Он даже мне говорит: ну что ты, мам, вот этот человек (свидетель на процессе) соврал – ну боится… Бывает. Ну запутали его, он и наговорил там что-то… То есть он всех пытается понять.
– И Путина?
– Не знаю. Когда мы встречаемся – это же по телефону, через стекло. Каждое слово записывается, поэтому такие темы я обсуждать с сыном не могу.
– Вы рассказывали, что дома у вас есть портрет Путина – чтобы помнить, кому вы обязаны тем, что у вашего сына украли жизнь. Здесь, в лицее, я тоже увидела снимок Михаила Борисовича с Путиным. Тоже чтобы все вспомнили?
– Нет, тут другая история. Там дальше на стене есть снимок, где Миша с Бушем. Как-то приехала съёмочная группа и журналисты спросили: вот с президентом США снимок есть, а с нашим? Ну, тогда и повесили эту фотографию. Она, кстати, очень характерная… А недавно мне по Интернету кто-то прислал отрывки из благодарственного письма Путина на 10-летие ЮКОСа…
– Наверное, вам было «приятно» их почитать… Я слышала, что вы сами отвечаете на вcе письма. Что вам пишут люди?
– Пишут слова поддержки. Всем отвечаю сама. Есть люди, которые постоянно пишут. Да и приезжают многие. Буквально на днях звонила одна женщина с Кавказа (она всё время приезжает на суд и спрашивала, буду ли я на процессе – она привезла какой-то удивительный мёд Борису Моисеевичу для поддержания духа. Он всё время более с тех пор, как Мишу посадили. Очень много незнакомых людей принимают участие в судьбе моего сына, многие ходят в суд… Мне даже иногда стыдно бывает – я ухожу из суда с полной сумкой подарков. Кто- то книжку дарит, кто-то свитер, кто-то связал мне шаль… А однажды ко мне на улице подбежала женщина и протянула мне бусы – они освящённые, говорит, вы их обязательно носите. Кто- то дарит крестик, кто-то иконку… А кто-то – стихи.

Третье дело

– Говорят, что готовится третье дело… Это утка?
– Про это все говорят. Я ничего не исключаю. Тем более, когда выступают свидетели и проговариваются, что их недавно вызывали на допрос по каким-то вопросам… Раз это следствие уже закончено, значит, их допрашивали для чего-то ещё…
– Но, возможно, точки над «и» поставит Страсбургский суд…
– Мы надеемся на это. Но Страсбург пока молчит, а тем временем председатель нашего конституционного суда Валерий Зорькин уже заикнулся о том, чтобы не выполнять решения Европейского суда. Теоретически он предлагает не выполнять решение ЕСПЧ по всем случаями, а практически – понятно, на кого это направлено.
– Столько людей уже много лет пытаются защитить Михаила Борисовича, собирают подписи… И ничего не меняется. Получается, всё зря?
– Нет. Капля камень точит. Видимо, просто ещё не наросла критическая масса, которая сыграет свою роль. Но поддержка людей очень много для нас всех значит. Ведь не только у него жизнь украли, но и у его семьи. Дети растут без отца ( им же это как-то объяснить, надо не озлобить), мы все семь лет не знаем ни праздников, ни отдыха – душа постоянно болит за Мишу. А он шутит, что он сын, отец и дед по переписке – год назад у его старшего сына родилась дочка …
Поэтому надо продолжать его поддерживать. Если будет забвение, я боюсь, с ним случится что-то типа истории с Сергеем Магницким. А почему бы и нет? Нет человека – нет проблемы…

Елена СКВОРЦОВА,

Еженедельник Собеседник




ЛИЦЕЙ  ЖИВ, НО АРЕСТОВАН

Михаил Ходорковский как – то сказал, что пока у  него будет хоть копейка, лицей в Коралово не закроется.

Вольное поле,  красивые усадебные постройки, современные коттеджи – всё это лицей «Подмосковный» в Коралово, где учатся дети, пережившие глубокое горе. Их немного – всего 175, и они получают образование по высшему разряду. Ходорковский здесь планировал создать школьный городок на 1000 учащихся… Но теперь главное – сохранить то, что уже работает 16 лет.

– У нас тут дети из неблагополучных семей, – рассказывает директор лицея Евгений Травин, – у которого родители пропали без вести или алкоголики. Ещё у нас учатся жертвы терактов (например из Беслана  или дети погибших в «Норд-Осте»), дети тех, кто погиб при взрывах самолётов, или тех, кто воюет в горячих точках… Учатся в лицее с 5-го по 11-й класс. А все эти годы у нас было 160 выпускников.

В лицее есть всё для формальной жизни – медслужба, компьютерные классы, хорошая библиотека, бассейн, театр, спортзал, футбольное поле и ещё куча всякой всячины. Каждую неделю всем классом дети ездят в театры Москвы, к ним в Коралово приезжают разные знаменитости, английскому языку их обучает англичанин… Но проблемы не отступают – они маячат, чуть ли не каждый день обещая создать реальную угрозу существования лицея.

– Вначале, после ареста Ходорковского, был наезд, – делится директор. – Очень сильный, с ОМОНом… Потом всё прекратилось. Но всё наше имущество до сих пор арестовано.  И второе, что очень мешает, – налоговые неприятности наших выпускников. Благотворительность в России очень «кусачая»: государство считает, что полученное здесь детьми образование – это их нематериальный доход. И требует уплатить налоги . Это неподъёмные для опекунов детей суммы, по 100 с лишним тысяч рублей. С 2009 года нам этот налог сняли, но долги у детей за 2008, 2007 и предыдущие годы остались. Самое плохое, что мы не имеем права заплатить их за детей – это подсудное дело.

© 2022 SphäreZ – Russischsprachige Zeitschrift in Deutschland

Impressum