Свободный язык – свободное слово!

В словаре Гете – 600 тысяч слов.
Ты не Гете – запомни тысячу!
* * *
Свободно говорить – в свободной стране.
* * *
Слово - не воробей, схватывай налету!
* * *
Владеешь языком – владеешь собой.
* * *
Язык без срока годности.
Запасайся словами.
* * *
Язык твой - друг твой.
Имей сто друзей!
* * *
Язык - душа страны.
Загляни в нее.
* * *
Читай Шиллера, как Пушкина.
В подлиннике.
* * *
Живешь в стране – говори на ее языке.

• Ничто не вечно под трубой

Нефтепроводы изношены, запасы нефти истощены. Что это,  две новые российские беды?
Топливный кризис и очереди на бензозаправках вынудили руководство России вновь сделать ставку на продажу не нефтепродуктов, а сырой нефти. Но не успели компании и рынок должным образом отреагировать, как черное золото резко подешевело. Впрочем, колебания цен на нефть вызывают краткосрочные, хотя подчас и ощутимые потери для экономики страны. Другое дело – возможные последствия нынешнего состояния отечественных нефтепроводов и геологоразведки. «Транснефть» не скрывает: более половины трубопроводов перешагнули 30-летний рубеж. А где-то их возраст приближается и к полувековой отметке, например, у «Дружбы”.
Эксперты из проектировщиков и строителей нефтепроводов бьют тревогу; «латание дыр» на трубах не снимает проблемы, а лишь усугубляет их.
В ноябре 2010 года СМИ передали сенсационную весть: Россия отказывается от нефтепровода «Дружба». Руководство «Транснефти» поспешило дать опровержение, но специалисты этому были явно не рады.
«Давно пора!» – убежден один из создателей отечественной трубопроводной системы, профессор, автор теории проектирования магистральных газопроводов в сложных условиях Петр Бородавкин. По его словам, «Дружба» будет мучить руководство страны и корпорации «Транснефть», пока её заменят полностью: «Ее возраст, если соотносить с жизнью ловеческа, – это столетие рубеж, так что аварии происходят если не ежедневно, то через день – точно».
«Транснефть», правда, утверждает, что аварий в подвластной ей системе в последние годы стало меньше: трубы чинят согласно плану. Например, в этом году планируют заменить 976 км трубопроводов. Но устарела ведь добрая половина всех труб. Да и ремонт, как утверждают эксперты, тут вряд ли поможет, разве что ненадолго отсрочит неизбежное – трубопроводы старше 30 лет ненадежны. Их надо полностью менять, а лучше – строить новые. В противном случае аварии станут нормой: трубы изо дня в день подвергаются воздействию различных сил как изнутри, так и снаружи, металл стареет и ржавеет. Срок годности есть у всего, в том числе и у трубопроводов.
В «Транснефти» иное мнение: там убеждены, что труба трубе рознь. По словам вице-президента корпорации Михаила Баркова, «если сделать качественную трубу, она долго проработает». В пример ставится нефтепровод, построенный Нобелем в 1908 году и лишь недавно демонтированный. Что ж, этот нефтепровод и правда один из старейших. Труба Баку – Батуми протяженностью 1100 км, спроектированная Шуховым, уникальна: она стыковалась на фланцах вручную, болтами. Сегодня такое было бы неоправданно дорого по деньгам, ведь шуховскую трубу клали три года, теперь аналогичный объем делают за год. Не говоря уже о том, что та труба была узкой – 219 мм диаметром, а нынешняя – 1400 мм. Да и качать нефть по ней перестали давно, хотя окончательно растащили на металлолом относительно недавно. Словом, как историче – скийпример живучести она не подходит: сегодня не те размеры, не те технологии и качество строительства.
Другое дело, если постепенная замена труб приводит к модернизации трубопровода. Но это явно не наш случай: «Замены всего участка от одной насосной станции до другой не делают, – утверждает Бородавкин. – Я видел – ставят врезки. Этот мелкий ремонт лишь поддерживает плачевное состояние, в котором находится труба, Да и такая починка дороже, потому что катушки рано или поздно сами становятся местом аварий: сварка идет в полевых условиях со всеми огрехами».
Эксперт добавляет, что и такой точечный ремонт возможен не всегда и не везде: часть труб проложена в малодоступных местах, например, в болотах.
То, что «Транснефть» закопала российский участок «Дружбы», решает проблему бытового воровства (врезок в трубу), но не износа системы – ржавеет-то труба по-прежнему! И течет, даже пролегая в земле. Бородавкин убежден: если законсервировать как есть, латая трещины и разрывы, то масштабной катастрофы, осталось ждать недолго.
Исправить ситуацию можно либо заменив нынешний нефтепровод по частям – от одной насосной станции до другой (по 100-120 км), либо построив новую трубу по тому же маршруту.
Беда в том, что нынешнюю «Дружбу», несмотря на ее аварийность, хотят использовать все, тратиться на строительство новой никто не желает.
У участников конвенции нет доверия, да и откуда ему взяться? Проблемы «по политической части» перманентно возникают то со стороны Белорусси, то со стороны Украины. Сегодня, например, Россию беспокоит перекачка по аверсу на участке нефтепровода Одесса – Броды. Снова чистой воды политика: эту ветку «Дружбы» пустили «вспять» именно из-за перебоев в поставках российской нефти в Белоруссию и Литву. Позднее украинским властям потребовалась нефть для работы собственных НПЗ. Поскольку договориться с Москвой не удалось, купили черное золото в Азербайджане и Венесуэле.
Словом, недоверие и политические разногласия мешают построить новую «Дружбу», Выход, найденный российским властями, – строительство новой системы БТС-2. Но эта труба не способна полностью заменить «Дружбу»: не те объемы прокачки, да и инфраструктура в Восточной Европе построена с расчетом, – принимать нефть именно из «Дружбы».
Могут возразить: «Дружбой» с ее проблемами российская нефтепроводная система не исчерпывается, ведь строят же и новые объекты. Суперпроектом, например, стала  «Восточная Сибирь – Тихий океан» (ВСТО ). Оказывается, однако, что и это вызывает у специалистов не меньше опасений по поводу не меньшей аварийности, чем «Дружба». По словам Бородавкина, «маршрут трубы изменили по решению Путина, в обход Байкала, но должных изысканий трассы не вели, делали в спешке. Результат: труба проложена по склонам, подчас, прямо по камням».
А ведь строительство любого трубопровода предваряют изыскания на местности – определение свойств и характеристик грунтов, на которые ляжет труба. Здесь–же – слишком торопились. В результате за Байкалом труба частенько проходит по склонам. А в горах, как известно, грунты подвержены оползням. Удержать их технически невозможно. И труба рано или поздно будет лежать на камнях. Отсюда, вмятины, которые нужно вырезать, ставить катушки. «На ВСТО катушек уже сейчас немало, сам видел», – утверждает Бородавкин.
Проблема и в том, что аварийные участки, согласно практике, выявляются уже после того, как случилась беда. На международной конференции по космическому мониторингу говорилось, что дорогостоящие снимки трубопроводов из космоса плохо помогают в обнаружении трещин. Но ставка была именно на них, а не на аэрофотосъемку с малой высоты, позволяющую фиксировать мельчайшие огрехи в системе. Госкорпорациям же явно выгоднее брать то, что дороже.
Словом, поручиться за безаварийность поставок нефти ни по старым, ни по новым российским нефтепроводам нельзя. И это, как выясняется, еще полбеды. Скоро могут возникнуть проблемы иного рода – что по этим трубам поставлять?..
«Хуже всего, что государство отстранилось от изучения недр», – говорит завкафедрой Университета нефти и газа им. Губкина, доктор наук, профессор Виктор Гаврилов. В итоге исследования чаще ведут сами корпорации и фирмы на своих участках. Это – так называемая лоскутная геология. Ни доступа к получаемой ими информации, ни обмена ею, ни обобщений. А проблемы с пополнением ресурсов есть у всех, и немалые.
Та же «Дружба»: первоначально предполагалось, что по ней пойдет нефть из Татарстана и Башкирии (Волго-Уральская нефтегазовая провинция). Но уже сейчас ресурсы этих регионов в значительной мере выработаны (до 70-80 процентов). В последние годы, по словам Гаврилова, добыча нефти в Татарстане держится на уровне около 30 млн тонн в год, а в Башкирии – около 10-11 млн тонн. При нынешних темпах экспорта запасов нефти в этих регионах хватит лет на 15-20. Всё было очевидно еще в советские годы, потому в 1974 году была запущена вторая труба «Дружбы» – из Сургута. В Европу потекла нефть из Западной Сибири.
Но на этот же источник настроен пока и ВСТО, хотя руководством «Транснефти» неоднократно заявлялось, что этот нефтепровод будет работать на восточносибирских месторождениях (Северо- и Южно-Талаканские, Восточно-Алинское, Севастьянское, Чонское и др.), но по сию пору эти и другие нефтяные и газовые месторождения Восточной Сибири недоразведаны, не готовы к разработке. Оказались слишком трудно доступными: сложны геологические условия, неразвита инфра – структура. Тяжела и дорога там геологоразведка. Особенно средним и мелким компания, не по карману. Государство, надо признать, внесло лепту за счет бюджета (26 млрд рублей) были приращены извлекаемые запасы нефти и газа. Но этого мало: по оценкам специалистов, нужны вложения в 200 млрд рублей в год, чтобы восполнить недостающие объемы.
Остается одно – перебрасывать нефть из месторождений Западной Сибири (54% суммарных ресурсов России). Прежде всего из Ванкорского место – рождения, открытого еще в советское время (оно на границе Западной и Восточной Сибири, там запасы примерно 500 млн тонн). Но Западная Сибирь и Волго-Урал – это еще и старые нефтегазо добывающие регионы. Степень выработанности ресурсов тут достигает 70% по нефти и 50-60% по газу. Для примера: 150 основных нефтяных месторождений Западной Сибири почти исчерпаны, говорят специалисты, «в стадии падающей добычи» (Самотлор, Мамонтовское, Федоровское, др.). Та же картина по газу: гигантские месторождения Уренгоя, Надыма, Заполярного почти на 80% выработали свой ресурс. Отсюда и прогноз по дефициту нефти: он ожидается совсем скоро – через 25-30 лет.
Нельзя сказать, запасы черного золота искли – затраты на геологоразведку увеличились в 2005-2008 годах с 70,4 млрд до 176,4 млрд рублей, вырос и объем бурения. Проблема в том, что этого все равно недостаточно для выполнения в перспективе уже подписанных контрактов, не говоря о росте объемов экспорта. Прирост запасов лишь компенсирует добычу, но не позволяет ей развиваться. Фактически сегодня используется то, что было подготовлено в советские годы. А для того чтобы поддерживать нынешний уровень экспорта, нужно находить в 1,5 – 2 раза больше новых месторождений, чем сегодня.
Не сильно выручит и модная нынче ставка на развитие шельфа. Там, согласно планам правительства, будут добывать к 2030 году около 50 млн тонн нефти. Вот только где и как? На Каспии (месторождения имени Филановского и имени Корчагина) вряд ли могут дать больше 6-8 млн тонн. На Сахалине из семи проектов развиваются только два, и активизации процесса не видно. Хотя запасы двух разрабатываемых месторождений немалые – 265 млн тонн на «Сахалине-1» и 180 млн тонн на «Сахалине-2», по оценкам специалистов, добыча составит около 10-15 млн тонн к 2030 году. По словам Гаврилова, главное месторождение шельфа Печорского моря – Приразломное (80 млн тонн) – было открыто на заре перестройки в 1989 году , но так и не введено в разработку. Остальные открытые запасы – невелики по объемам. О разработке нефтяных месторождений на восточносибирском шельфе в ближайшей перспективе специалисты говорят нерешительно – слишком уж сложно и дорого.
Ну, а все статистические данные, свидетельствующие о приросте добычи нефти в последние годы – лукавая цифра. Этот прирост получен не за счет новых открытий, а за счет манипуляций цифрами на старых месторождениях. Чиновники советских времен предпочитали занижать официальные показатели запасов, к вящей радости нынешних владельцев месторождений, которые выжимают из имеющегося все до капли.
В такой ситуации переброс черного золота с одного направления на другое выглядит вполне закономерным. Только бы трубы при этом не подкачали…

Светлана СУХОВА

© 2022 SphäreZ – Russischsprachige Zeitschrift in Deutschland

Impressum